Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и святое Воскресение Твое поем и славим: Ты бо еси Бог наш, разве Тебе иного не знаем, имя Твое именуем.

Братья и сестры! Вот и прошли мы половину пути к Светлому Христову Воскресению!

Позади первая строгая седмица с покаянными канонами и днем отдохновения в Неделю Торжества Православия. Позади первые исповеди под тяжкой ношей грехов и первые радостные ощущения легкости разрешения от греха. Позади вторая седмица, Неделя Григория Паламы, позади третья седмица и вот оно воскресенье Крестопоклонное.

Сегодня выносится из алтаря Святой Крест и полагается посредине храма на аналое для поклонения. Всю последующую седмицу в понедельник, среду и пятницу будет совершаться поклонение Пречестному и Животворящему Кресту Господню, после чего по окончании пятничного вечернего богослужения с торжеством и благоговением Крест отнесут в алтарь.

Впереди Светлое Христово Воскресенье, но «сегодня, как заботливая и чадолюбивая матерь наша, Церковь полагает перед нами Крест не как орудие Крестных мук нашего Спасителя. Это будет потом, на Страстной седмице, когда встанем мы у подножия Креста Господня и оросим его слезами сострадания. Как символ победы над смертью и Воскресения полагает сегодня перед нами Крест Святая Церковь. Потому и поем мы сегодня: Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и святое Воскресение Твое поем и славим, что Крест и Воскресение нераздельны1».

Оглянитесь назад. Половина пути пройдена. Печаль о прегрешениях постепенно превращается в радость покаяния, труд подвижничества становится трудом благостным, подвиг поста кому-то начинает казаться привычным (иногда по нерадению), кому-то весьма и весьма утомительным, кому-то трудным и радостным, но каждый говеющий надеется на помощь Божью. И такая помощь приходит в конце третьей седмицы. В это время каждый православный, поклонившись Кресту Христову, соизмерив Его ношу со своей, получает утешение и поддержку.

Животворящий Кресте Господень выносится для нас в середине поста по великой премудрости КрестЦеркви. Он дается нам для упрочения в нас терпения к себе и ближним, настойчивости в подвиге, для духовного подкрепления сил наших по

дороге к Светлому Христову Воскресенью. «Как путник, уставший от долгой дороги, отдыхает под раскидистым деревом, так и православные христиане, совершая духовное путешествие в Небесный Иерусалим – к Пасхе Господней, находят в середине пути “Дерево Крестное”, чтобы под его сенью набраться сил для дальнейшего пути2».

Но мы не должны забывать в торжествующем отдохновении, что на пути этом несем свой личный крест, который по мысли святителя Игнатия должен преобразиться в Крест Христов:

Что значит крест свой? Почему этот крест свой, то есть отдельный каждого человека, вместе называется и Крестом Христовым?

Крест свой: скорби и страдания земной жизни, которые у каждого человека – свои.

Крест свой: пост, бдение и другие благочестивые подвиги, которыми смиряется плоть и покоряется духу. Эти подвиги должны быть сообразны силам каждого, и у каждого они – свои.

Крест свой: греховные недуги, или страсти, которые у каждого человека – свои! С одними из них мы родимся, другими заражаемся на пути земной жизни.

Крест Христов – учение Христово [Пс. СХVIII, 38, 120].

Суетен и бесплоден крест свой, как бы он ни был тяжек, если чрез последование Христу он не преобразится в крест Христов3.

Поклонение кресту Толкуя призыв Христа Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за мною [Мк 8, 34] святитель Игнатий опять же словами Господа ободряет человека несущего крест свой: «Крест дотоле тягостен, доколе он пребывает крестом своим. Когда же он преобразится в Крест Христов, то получает необыкновенную легкость: иго Мое благо, и бремя Мое легко есть [Мф 11, 30], сказал Господь3».

В самом же «Поучении в третью неделю Великого поста» святитель говорит, что мы не только должны нести свой крест, но и сораспнуться Христу:

«Возлюбленные братья! Воздавая сегодня, по уставу святой Церкви, поклонение честному кресту Господню телами нашими, воздадим ему поклонение и духом! Почтим честный крест Христов, – орудие победы и знамя славы Христовой, – исповедовав каждый с креста своего: «Достойное по делам моим восприемлю! Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем!» Созанинем своей греховности, благодарением Богу, покорностью воле Божией соделаем крест свой – орудие казни и знамя бесчестия – орудием победы и знамением славы, подобно кресту Господа. Отверзем себе крестом рай4».

Чтобы хотя бы ненадолго, хотя бы на мгновение открылись нам врата рая, в который человек может вернуться благодаря крестной смерти Спасителя, нам еще предстоит узкий путь пятой, шестой и страстной седмицы. И мы знаем, что в конце этого пути – смерть, смерть Христова. Это смерть Того, Кто своим крестным подвигом послужил нам. Поэтому в конце этого пути должна быть еще одна смерть – смерть ветхого человека в каждом из нас. Но непременно с помощью Божьей, вместе с Воскресением Христовым, сораспнувшийся с Христом, воскреснет в каждом из нас новый человек, надеющийся на жизнь вечную. А пока неся свой личный крест, крест своих грехов и страстей, крест своих скорбей и страданий, но и радостный крест своего поста и подвига, поклонимся Кресту Христову и получим утешение.

Литургию Преждеосвященных Даров можно, не преувеличивая, назвать сердцевиной или центром великопостных богослужений. В некоторых старинных рукописных служебниках она называется «Литургией Великой Четыредесятницы». И, действительно, она является самым характерным богослужением этого священного периода года.

Название этой службы раскрывает нам саму ее сущность: она является именно литургией «Даров Преждеосвященных». Этим она отличается от литургии св. Василия Великого и литургии св. Иоанна Златоуста, на которых совершается Евхаристия – приношение и освящение даров. Во время «Литургии Великой Четыредесятницы» нам предлагаются Святые Дары «преждеосвященные», т. е. уже заранее освященные на одной из предшествующих литургий, которая служилась в иной день. Предлагаются нам эти Святые Дары, чтобы мы имели возможность причащаться от них и освящаться ими. Другими словами Литургия Преждеосвященных Даров – это, в сущности, не «литургия» в том смысле, как бывают обычные литургии Иоанна Златоуста или Василия Великого, а особый чин Причащения.

Чтобы понять причины возникновения чина приобщения преждеосвященными Святыми Дарами, надо обратиться к его истории. Его корни восходят к древнейшей практике Церкви. В первые века христианской истории верующие приступали к Святым Тайнам на каждой литургии.

Существовал даже обычай, что верующие, когда не было литургии среди недели, причащались частным образом от Святых Даров, оставшихся от воскресной литургии. И на основании этого обычая выкристаллизовалось в монастырях особое последование молитвы: все монахи молились совместно перед Причастием, и затем они также совместно благодарили Бога, Который их сподобил стать причастниками Святых Таин. Это совершалось после вечерни или же после 9-го часа (около трех часов пополудни), так как древние отшельники постились до позднего часа, вкушая пищу обыкновенно только один раз в день, вечером. Со временем это последование молитв принимало облик краткой службы, несколько похожей на чинопоследование литургии. Так возникло то, что ныне именуется «последованием изобразительных», которое в современной практике совершается после шестого или девятого часа. Само название «изобразительная» указывает на то, что в этой краткой службе, в какой-то мере, «отображается» чин литургии. А в этом отношении оно оказалось предшественником нашей Литургии Преждеосвященных Даров.

Во время Великого Поста полная литургия совершается только по субботам и воскресеньям. Древний церковный обычай, который был подтвержден правилами соборов, запрещает совершение литургии в будни Великого Поста, так как эти дни должны быть всецело посвящены посту и покаянию. Совершение Божественной Литургии не соответствовало бы скорбному характеру этих дней. Литургия является пасхальной тайной, праздником Церкви, наполненным радостью и духовным ликованием.

Однако, здесь возникал вопрос. Как говорит св. Василий Великий, верующие его времени привыкли причащаться, кроме суббот и воскресных дней, еще, по крайней мере два раза в неделю – в среду и пятницу. Но как причащаться без литургии? Ответ был дан уже заранее: от Святых Даров, освященных на одной из предшествующих литургий. Мы находимся во время Великого Поста. Но пост в те времена означал полное воздержание от всякой пищи до наступления захода солнца. А Причастие Святых Даров должно было увенчать, закончить постный день. Поэтому оно должно было, в эти дни, иметь место уже после вечерни.

Чин Литургии Преждеосвященных Даров так и состоит из вечерни, в конце которой предлагаются Святые, Преждеосвященные Дары и читаются приготовительные молитвы перед Причащением, совершается само Причащение и возносятся, после него, благодарственные молитвы. Связь этой службы с Великим Постом придает ей особый, «скорбный» характер. Престол и священные сосуды, содержащие Св. Тайны покрыты покровцами темного цвета. Молитвы исполнены чувствами смирения и умиления. Вообще, вся служба носит характер особой таинственности.

Первая часть Литургии Преждеосвященных Даров состоит из великопостной вечерни, только с некоторыми особенностями. Священник облачается в темные священные одежды. Сама вечерня начинается не возгласом, обычным для вечерни («Благословен Бог наш…»), а начальным возгласом литургии: «Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа…». Таким образом, все богослужение обращено к надежде Царства, оно то духовное ожидание, что и определяет собой весь Великий Пост.

Потом читается, как на других вечернях, псалом 103-й – «предначинательный», начинающийся словами «Благослови, душе моя, Господа! Господи, Боже мой, возвеличился еси зело…».

Этот псалом, восхваляющий Бога – Творца всего мира, является как бы «предисловием» вечерни, а, вместе с ней, и всего круга повседневных служб, так как по ветхозаветному преданию, вечер с наступающей ночью считается началом дня или же суток.

После этого «предисловия», диакон (или, вместо него, сам священник) приглашает верующих к совместной молитве, произнося Великую или Мирную ектенью: «Миром Господу помолимся…».

Потом читаются псалмы 119-й по 133-й. Эти псалмы представляют собой 18-ю кафизму или главу из книги псалмов — Псалтири. Эти псалмы называются «песнями восхождения»; в древности, еще в ветхозаветные времена, их пели на ступенях Иерусалимского храма, поднимаясь по ним.

В то время, когда на клиросе читаются эти псалмы, священник в алтаре приготовляет Святые Дары на жертвеннике: переносится на жертвенник Преждеосвященный Ангец (Тело Христово, напоенное Честной Его Кровью), оставшийся после воскресной или субботней литургии. Потом вливается в чашу неосвященное вино с водой, и покрываются священные сосуды, как это делается перед обычной лиутргией. Все это совершается молча, без каких-либо молитв. Богослужебный устав подчеркивает эту особенность: все молитвы были уже прочтены за воскресной литургией, на которой освящались Св. Дары.

По окончании этих приготовлений и чтения 18-й кафизмы, вечерняя служба продолжается пением отрывков из обычных вечерних псалмов, начинающихся словами «Господи, воззвах к Тебе, услыши мя…». Далее вставляются те церковные песнопения – стихиры на «Господи, воззвах», — которые на данный день указаны в богослужебных книгах. И при окончании этих песнопений, священнослужители совершают обычный вечерний вход – шествие в алтарь через царские врата, которое завершается молитвой «Свете Тихий».

Вслед за вечерним входом предлагаются два чтения – «паремии» – из Ветхого Завета: одно из книги Бытия, другое из книги Притчей Соломоновых. Между двумя этими чтениями совершается обряд, напоминающий те времена, когда Великий Пост был посвящен приготовлению людей к крещению. Во время первого отрывка из Ветхого Завета священник ставит зажженную свечу на Евангелие, лежащее на Престоле; по окончании первого чтения священник берет эту свечу и кадило и благословляет молящихся, возглашая: «Свет Христов просвещает всех!». Свеча – символ Христа, Света мира. Стоящая на Евангелии во время чтения Ветхого Завета свеча, символически указывает на то, что все пророчества свершились во Христе, Который просветил Своих учеников, чтобы «они могли разуметь писания». Ветхий Завет ведет к Христу, так же, как Великий Пост ведет к просвещению крещающихся. Свет Крещения, соединяющий людей со Христом, открывает их разум для понимания учения Христова.

После второго ветхозаветного чтения начинается посреди храма торжественно-умилительное пение: «Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою, воздеяние руку моею – жертва вечерняя». Слова эти из 140 псалма. Во время этого пения совершается в алтаре каждение перед св. престолом и жертвенником. Пение это повторяется шесть раз, и при этом вставляются другие стихи из того же псалма.

В практике Русской Церкви, после пения этих стихов читается великопостная молитва преп. Ефрема Сирина «Господи и Владыко живота моего…».

Затем следует прилежное моление о всех членах Церкви, а также об оглашенных и, начиная со среды 4-й недели Поста – особенно о тех оглашенных, которые в этом году приготовляются «ко святому просвещению», то есть к Таинству Крещения, которое в древности совершалось в Святую и Великую Субботу. И уже после отпущения всех оглашенных начинается вторая часть Литургии Преждеосвященных Даров: чин Причащения.

Наступает торжественный момент перенесения Святых Даров на престол. Внешне этот Вход похож на Великий Вход за Литургией, но по существу и духовному значению он, конечно, совершенно иной. В полном Евхаристическом богослужении Великий Вход есть перенесение (приношение) еще не освященных Даров: Церковь приносит себя, свою жизнь, жизнь своих членов и все творение в жертву Богу, включая эту жертву в единую и совершенную жертву Христа. Вспоминая Христа, Церковь вспоминает всех тех, кого Он воспринял, для их искупления и спасения. Перенесение Святых Даров символически изображает явление Христа и завершение поста, молитвы и ожидания, — приближение той помощи, утешения, радости, которых мы ждали.

Торжественное перенесение Святых Даров с жертвенника на св. престол сопровождается древней песнью: «Ныне силы небесные…». Вот русский перевод этой молитвы: «Ныне силы небесные с нами невидимо служат, потому что вот входит Царь Славы. Вот Жертва Тайная, уже освященная, переносится. С верою и любовью приступим, чтобы быть участниками жизни вечной. Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя».

Вход со Св. Дарами, уже освященными, совершается с крайним благоговением, и все верующие в храме падают ниц. В практике Русской Церкви после Великого Входа вторично на Литургии Преждеосвященных Даров читается молитва Ефрема Сирина «Господи и Владыко живота моего».

Начинается теперь непосредственное приготовление к святому Причащению, заключающее в себе, преимущественно, молитву Господню «Отче наш». Этой молитвой всегда завершается приготволение к Причастию. Произнося ее, молитву Самого Христа, мы тем самым принимаем Дух Христов, как собственный, Его молитву к Отцу, как нашу, Его волю, Его желание, Его жизнь, как наши собственные.

Потом совершается Причащение духовенства под пение причастного стиха – «Вкусите и видите, яко благ Господь!», и затем причащение мирян.

Богослужение заканчивается, и священник возглашает: «С миром изыдем!». В заключение всей службы, произносится молитва «заамвонная». «Заамвонными» называются заключительные молитвы обычной литургии и Литургии Преждеосвященных Даров оттого, что священник произносит эти молитвы стоя близ того места, где когда-то возвышался среди храма древний «амвон» – т. е. особенная каменная кафедра, откуда читалось Евангелие.

«Заамвонная» молитва Литургии Преждеосвященных Даров отличается особой красотой выражения. В ней отражается связь между служением Литургии Преосвященных Даров и постным временем. Святая Четыредесятница – время подвигов, время тяжкой борьбы со страстями и грехами. Но победа над невидимыми врагами несомненно будет дана всем, которые, по выражению «заамвонной» молитвы – «добрым подвигом» подвизаются. И уже недалек от нас день святого Воскресения.

Божественная Литургия Преждеосвященных Даров – одна из самых прекрасных и умилительных служб Церкви. Но, вместе с тем, она является и неким настойчивым призывом к частому Причащению Св. Христовых Таин. В ней слышен голос из глубины веков, голос живого, древнего предания Церкви. Голос этот говорит, что нельзя жить жизнью во Христе, если верующий не обновляет постоянно свою связь с источником жизни — причащаясь Тела и Крови Господа Иисуса Христа. Ибо Христос есть, по словам ап. Павла – «жизнь наша» (Кол. 3: 4).

Архангел падший, приняв образ змея, разговаривает с девой, обрученной мужу, и обманывает ее. Это – грехопадение.

У жены в Раю еще нет имени. Лишь после изгнания из Рая Адам даст ей имя Хава, или Ева, что значит «жизнь». Первое звено греха в человеческом роде, а вместе с ним и косвенная причина смерти – женщина – называется «жизнью», но не в насмешку, а ради пророчества.

Жизнью должна стать Евина Дочка, к Которой тоже придет Архангел, только не падший, а славный. Он придет и скажет: «Радуйся, Благодатная. Господь с Тобою». Слов таких никогда не говорили ангелы людям. Ни Моисею, ни Илии, как бы ни были велики эти оба, ни кому-то еще.

Моисей, проживший 40 лет во дворце фараона, еще 40 – в горах среди овец и наконец еще 40 – в пустыне, предводительствуя евреям, описал в кратких словах историю грехопадения.

Лука, «врач возлюбленный», спутник Павла и один из 70 апостолов, описал Благовещение.

Эти рассказы зафиксированы не только в разные времена, но и на разных языках. Моисей – на иврите, Лука – на греческом. Но приложенные друг к дружке, эти рассказы образуют подобие зеркального отражения. Все главные черты в них тождественны друг другу, и только знак «минус» моисеевого рассказа меняется на знак «плюс» в Евангелии.

Если Господу было угодно родиться от Жены, то почему Он не родился сразу от Евы? Зачем нужна была эта длинная, кровавая и запутанная трагедия, называемая «историей»? Неужели наш мир для Него – подобие театра? Конечно, нет.

Дело в том, что нельзя, невозможно родиться Богу от любой жены. Любой куст может стать Неопалимой купиной, если Бог того захочет. Но не всякий человек может быть вместилищем наивысшей благодати. В большинстве случаев куст сгорит в пламени Божества, а, говоря евангельски, и «мехи прорвутся, и вино прольется».

Во всех женщинах – одна природа и органы пола приспособлены к вынашиванию и рождению. Но не во всех женщинах одни мысли, одна чистота, одна молитва, одно желание служить только Единому и больше никому. Господь воплотился и стал человеком, как только нашел Ту, от Которой стало возможно Боговоплощение.

Вся история мира до Рождества, говорит Иоанн Дамаскин, двигалась в сторону рождения человечеством лучшего цветка – Богородицы. И в слове «Богородица», говорит Дамаскин, помещается весь Промысл Божий о ветхозаветном мире.

Ради этого – избрание одного человека – Авраама. Ради этого – дарование Аврааму потомства и превращение этого потомства в многочисленный народ. Ради этого – дарование народу Закона. (Нужно было отделить и оградить этот народ от всех прочих, чтобы в недрах его вырастить Деву, достойную стать Матерью Мессии.)

И вот Она родилась.

Уже прошли, незаметные для посторонних глаз, годы жизни при Храме – годы, овеянные тайной, пронизанные благодатью; годы, прожитые под недремлющим взором Всевидящего Ока.

Уже девочка стала девушкой, и в Храме больше оставаться было нельзя. Уже обручили Ее вдовцу из Ее же колена, который должен был хранить и оберегать врученное ему сокровище.

Она никогда не была праздной. За годы жизни в Храме Она привыкла чередовать молитву с работой, а работу с чтением и богомыслием. И тогда Она тоже была занята делом, когда, не раскрывая дверей, в Ее доме появился Архангел.

Есть иконы, на которых Дева прядет. Это, скорее, символ, чем факт, поскольку в Ее чреве и от Ее кровей для Бесплотного соткалась Плоть. Прядение указывает на это. И есть иконы, где Она читает. Читает, конечно же, Писание и, быть может, те самые слова, где говорится: «Се Дева во чреве примет и родит Сына».

Так или иначе, Книга подходит больше. Ее многочисленные буквы, точки и крючочки так похожи на обилие ветвей и листвы на дереве. Дева Мария ведь исправила Евину ошибку, загладила прежнее непослушание. В листве райского дерева тогда спрятался змей, а в буквах этой Книги таится небесный смысл. Там, у дерева, праматерь была в высшей степени нерассудительна, доверчива, поспешна в решениях. Здесь Мария проявляет сдержанность и мудрость. Она проявляет наличие у Нее духовного опыта, редкого, почти невозможного для Ее отроческих лет.

Совсем недавно тот же Архангел, «Гавриил, предстоящий пред Богом» (Лк. 1: 19), явился в Храме священнику Захарии и возвестил о будущем зачатии Предтечи. Тогда старый священник «смутился, и страх напал на него» (Лк. 1: 12).

Когда же Дева Мария увидела небесного гостя, Она «смутилась и размышляла, что бы это было за приветствие» (Лк. 1: 29).

Разница очевидна: священник боится, Дева размышляет. Она смотрит на гостя молча, так, словно Она привычна к посещениям сверху. Она молчит и рассуждает в себе. Это проявление дисциплины ума высшей пробы; это аскетическая зрелость высшего порядка.

Никакой мистический экстаз не овладевает Ею, помимо Ее воли. Она предельно собранна. Она вслушивается в слова Гавриила, а тот объясняет Деве, что пророчества исполняются. На языке понятий, доступных только уму и сердцу истинных израильтян, чающих утехи Израилевой, Гавриил говорит о рождении Сына, Которому будет дан престол Давида, Который воцарится над домом Иакова и Царству Которого не будет конца.

Дева слушает.

Надо думать, что Она не просто слушает, но слушает и молится, силясь почувствовать, обман ли это, подобный шепоту змея в Раю, или правда Божия. Один раз Она позволяет Себе вопрос: «Как будет это, когда Я мужа не знаю?»

В ответ Гавриил говорит о Духе Святом и о Силе Всевышнего, Которые имеют найти на Нее и осенить Ее. Дух Святой – это Утешитель, а Сила Всевышнего – это Слово Божие и Сын. Он здесь, Он смотрит на Ту, Которая будет Его земной Матерью. Он ждет Ее согласия.

Ведь еще не произошло зачатие. Еще только идет диалог Ангела и Девушки. Вся история мира истончилась до слабости нити. Испугайся Дева, скажи: «Я боюсь! Отойди от Меня», – и Ангел отойдет, а история продолжится. Продолжится поиск земной Матери для Безлетного Сына.

Мария не должна отказываться ни из чувства недостоинства, ни из чувства страха. Она должна быть выше Моисея, который, слыша повеление идти в Египет и уводить народ, то ссылается на дефект речи, то спрашивает, что именно ему говорить израильтянам.

Дева отвечает: «Се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему».

Все!

Двери души Марии раскрыты воле Божией и замыслу о Ней, а через Нее – о всех нас. Человечество в Ее лице сказало Богу: «Да!» Человечество сказало: «Приходи! Приходи тем чудным и неожиданным способом, которым Ты решил прийти».

Бог, уважающий свободу человека, получает человеческое разрешение на то чтобы творить в тайне от праздных взглядов Свои великие дела, открытые и понятные одним только смиренным душам. Об этом скоро Сама Мария пропоет, встретившись с матерью будущего Предтечи.

«Низложил сильных с престолов, и вознес смиренных;
Алчущих исполнил благ, и богатящихся отпустил ни с чем» (Лк. 1: 52–53).

Наши молитвы в большой части своей повторяют однажды сказанные ангелами слова. Мы поем, вслед за серафимами, на литургии: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф».

Мы читаем и поем Трисвятое.

Мы начинаем утреню ангельскими словами: «Слава в вышних Богу, и на земле – мир, в человецех благоволение».

К Божией Матери мы тоже обращаемся ангельскими словами.

«Радуйся, Благодатная. Господь с Тобою», – говорим мы Ей вслед за Гавриилом. Эти слова повторяются часто, далеко выходя за рамки праздника Благовещения. Вплотную к ним примыкают длинные похвалы великолепного Акафиста Благовещению, каждая строчка которого слаще рахат-лукума.

Радуйся, Лествице, Ею же сниде Бог!

Радуйся, мосте, приводяй сущих от земли на Небо!

Радуйся, столпе огненный, наставляй сущия во тьме!

Радуйся, покрове миру, ширший облака…

Все эти похвалы рождены архангеловым голосом и радостью об исполнившихся пророчествах.

А что же сам Гавриил?

Исполнив то, что было велено ему, и услыхав слова согласия от Девы, он видел, как зачинается в Ее чреве и принимает плотский образ Господь, и с благоговейным страхом покинул скромный Назаретский дом.

«И отошел от Нее Ангел» (Лк. 1: 38).