В одном палестинском монастыре в окрестностях Кесарии жил преподобный инок Зосима. Отданный в монастырь с самого детства, он подвизался в нем до 53 лет, когда был смущен помыслом: «Найдется ли и в самой дальней пустыне святой муж, превзошедший меня в трезвении и делании?»

Лишь только он помыслил так, ему явился Ангел Господень и сказал: «Ты, Зосима, по человеческой мере неплохо подвизался, по из людей нет праведного ни одного ( Рим. 3, 10). Чтобы ты уразумел, сколько есть еще иных и высших образов спасения, выйди из этой обители, как Авраам из дома отца своего ( Быт. 12, 1), и иди в монастырь, расположенный при Иордане».

Тотчас авва Зосима вышел из монастыря и вслед за Ангелом пришел в Иорданский монастырь и поселился в нем. Здесь увидел он старцев, истинно просиявших в подвигах. Авва Зосима стал подражать святым инокам в духовном делании.

Так прошло много времени, и приблизилась святая Четыредесятница. В монастыре существовал обычай, ради которого и привел сюда Бог преподобного Зосиму. В первое воскресенье Великого поста служил игумен Божественную литургию, все причащались Пречистого Тела и Крови Христовых, вкушали затем малую трапезу и снова собирались в церкви.

Сотворив молитву и положенное число земных поклонов, старцы, испросив друг у друга прощения, брали благословение у игумена и под общее пение псалма «Господь просвещение мое и Спаситель мой: кого убоюся? Господь Защититель живота моего: от кого устрашуся?» ( Пс. 26, 1) открывали монастырские ворота и уходили в пустыню.

Каждый из них брал с собой умеренное количество пищи, кто в чем нуждался, некоторые же и вовсе ничего не брали в пустыню и питались кореньями. Иноки переходили за Иордан и расходились как можно дальше, чтобы не видеть, как кто постится и подвизается.

Когда заканчивался Великий пост, иноки возвращались в монастырь на Вербное воскресенье с плодом своего делания ( Рим. 6, 21 — 22), испытав свою совесть ( 1 Пет. 3, 16). При этом никто ни у кого не спрашивал, как он трудился и совершал свой подвиг.

В тот год и авва Зосима, по монастырскому обычаю, перешел Иордан. Ему хотелось глубже зайти в пустыню, чтобы встретить кого-нибудь из святых и великих старцев, спасающихся там и молящихся за мир.

Он шел по пустыне 20 дней и однажды, когда он пел псалмы 6-го часа и творил обычные молитвы, вдруг справа от него показалась как бы тень человеческого тела. Он ужаснулся, думая, что видит бесовское привидение, но, перекрестившись, отложил страх и, окончив молитву, обратился в сторону тени и увидел идущего по пустыне обнаженного человека, тело которого было черно от солнечного зноя, а выгоревшие короткие волосы побелели, как агичее руно. Авва Зосима обрадовался, так как за эти дни не видел ни одного живого существа, и тотчас направился в его сторону.

Но лишь только нагой пустынник увидел идущего к нему Зосиму, тотчас пустился от него бежать. Авва Зосима, забыв свою старческую немощь и усталость, ускорил шаг. Но вскоре он в изнеможении остановился у высохшего ручья и стал слезно умолять удалявшегося подвижника: «Что ты бежишь от меня, грешного старца, спасающийся в этой пустыне? Подожди меня, немощного и недостойного, и подай мне твою святую молитву и благословение, ради Господа, не гнушавшегося никогда никем».

Неизвестный, не оборачиваясь, крикнул ему: «Прости, авва Зосима, не могу, обратившись, явиться лицу твоему: я ведь женщина, и нет на мне, как видишь, никакой одежды для прикрытия телесной наготы. Но если хочешь помолиться обо мне, великой и окаянной грешнице, брось мне покрыться свой плащ, тогда смогу подойти к тебе под благословение».

«Не знала бы она меня по имени, если бы святостью и неведомыми подвигами не стяжала дара прозорливости от Господа», — подумал авва Зосима и поспешил исполнить сказанное ему.

Прикрывшись плащом, подвижница обратилась к Зосиме: «Что вздумалось тебе, авва Зосима, говорить со мной, женщиной грешной и немудрой? Чему желаешь ты у меня научиться и, не жалея сил, потратил столько трудов?». Он же, преклонив колена, просил у нее благословения. Так же точно и она преклонилась пред ним, и долго оба один другого просили: «Благослови». Наконец подвижница сказала; «Авва Зосима, тебе подобает благословить и молитву сотворить, так как ты почтен саном пресвитерским и многие годы, предстоя Христову алтарю, приносишь Господу Святые Дары».

Эти слова еще больше устрашили преподобного Зосиму. С глубоким вздохом он отвечал ей: «О мать духовная! Явно, что ты из нас двоих больше приблизилась к Богу и умерла для мира. Ты меня по имени узнала и пресвитером назвала, никогда меня прежде не видев. Твоей мере надлежит и благословить меня. Господа ради».

Уступив наконец упорству Зосимы, преподобная сказала: «Благословен Бог, хотящий спасения всем человекам». Авва Зосима ответил «Аминь», и они встали с земли. Подвижница снова сказала старцу: «Чего ради пришел ты, отче, ко мне, грешнице, лишенной всякой добродетели? Впрочем, видно, благодать Духа Святого наставила тебя сослужить одну службу, потребную моей душе. Скажи мне прежде, авва, как живут ныне христиане, как растут и благоденствуют святые Божий Церкви?»

Авва Зосима отвечал ей: «Вашими святыми молитвами Бог даровал Церкви и нам всем совершенный мир. Но внемли и ты мольбе недостойного старца, мать моя, помолись, ради Бога, за весь мир и за меня, грешного, да не будет мне бесплодным это пустынное хождение».

Святая подвижница сказала: «Тебе скорее надлежит, авва Зосима, имея священный чин, за меня и за всех молиться. На то тебе и сан дан. Впрочем, все поведенное мне тобою охотно исполню ради послушания Истине и от чистого сердца». Сказав так, святая обратилась на восток и, возведя очи и подняв руки к небу, начала шепотом молиться. Старец увидел, как она поднялась в воздухе на локоть от земли. От этого чудного видения Зосима повергся ниц, усердно молясь и не смея произнести ничего, кроме «Господи, помилуй!»

Ему пришел в душу помысл — не привидение ли это вводит его в соблазн? Преподобная подвижница, обернувшись, подняла его с земли и сказала: «Что тебя, авва Зосима, так смущают помыслы? Не привидение я. Я — женщина грешная и недостойная, хотя и ограждена святым Крещением».

Сказав это, она осенила себя крестным знамением. Видя и слыша это, старец пал со слезами к ногам подвижницы: «Умоляю тебя Христом, Богом нашим, не таи от меня своей подвижнической жизни, но расскажи ее всю, чтобы сделать явным для всех величие Божие. Ибо верую Господу Богу моему, Им же и ты живешь, что для того и был я послан в эту пустыню, чтобы все твои постнические деяния сделал Бог явными для мира».

И святая подвижница сказала: «Смущаюсь, отче, рассказывать тебе о бесстыдных моих делах. Ибо должен будешь тогда бежать от меня, закрыв глаза и уши, как бегут от ядовитой змеи. Но всё же скажу тебе, отче, не умолчав ни о чем из моих грехов, ты же, заклинаю тебя, не преставай молиться за меня, грешную, да обрящу дерзновение в День Суда.

Родилась я в Египте и еще при жизни родителей, двенадцати лет отроду, покинула их и ушла в Александрию. Там лишилась я своего целомудрия и предалась безудержному и ненасытному любодеянию. Более семнадцати лет невозбранно предавалась я греху и совершала все безвозмездно. Я не брала денег не потому, что была богата. Я жила в нищете и зарабатывала пряжей. Думала я, что весь смысл жизни состоит в утолении плотской похоти.

Проводя такую жизнь, я однажды увидела множество народа, из Ливии и Египта шедшего к морю, чтобы плыть в Иерусалим на праздник Воздвижения Святого Креста. Захотелось и мне плыть с ними. Но не ради Иерусалима и не ради праздника, а — прости, отче, — чтобы было больше с кем предаваться разврату. Так села я на корабль.

Теперь, отче, поверь мне, я сама удивляюсь, как море стерпело мое распутство и любодеяние, как земля не разверзла своих уст и не свела меня заживо в ад, прельстившую и погубившую столько душ… Но, видно, Бог желал моего покаяния, не хотя смерти грешника и с долготерпением ожидая обращения.

Так прибыла я в Иерусалим и во все дни до праздника, как и на корабле, занималась скверными делами.

Когда наступил святой праздник Воздвижения Честнаго Креста Господня, я по-прежнему ходила, уловляя души юных в грех. Увидев, что все очень рано пошли в церковь, в которой находилось Животворящее Древо, я пошла вместе со всеми и вошла в церковный притвор. Когда настал час Святого Воздвижения, я хотела войти со всем народом в церковь. С большим трудом пробравшись к дверям, я, окаянная, пыталась втиснуться внутрь. Но едва я ступила на порог, как меня остановила некая Божия сила, не давая войти, и отбросила далеко от дверей, между тем как все люди шли беспрепятственно. Я думала, что, может быть, по женскому слабосилию не могла протиснуться в толпе, и опять попыталась локтями расталкивать народ и пробираться к двери. Сколько я ни трудилась — войти не смогла. Как только моя нога касалась церковного порога, я останавливалась. Всех принимала церковь, никому не возбраняла войти, а меня, окаянную, не пускала. Так было три или четыре раза. Силы мои иссякли. Я отошла и встала в углу церковной паперти.

Тут я почувствовала, что это грехи мои возбраняют мне видеть Животворящее Древо, сердца моего коснулась благодать Господня, я зарыдала и стала в покаянии бить себя в грудь. Вознося Господу воздыхания из глубины сердца, я увидела пред собой икону Пресвятой Богородицы и обратилась к ней с молитвой: «О Дево, Владычице, родившая плотию Бога — Слово! Знаю, что недостойна я смотреть на Твою икону. Праведно мне, блуднице ненавидимой, быть отвергнутой от Твоей чистоты и быть для Тебя мерзостью, но знаю и то, что для того Бог и стал человеком, чтобы призвать грешных на покаяние. Помоги мне, Пречистая, да будет мне позволено войти в церковь. Не возбрани мне видеть Древо, на котором плотию был распят Господь, проливший Свою неповинную Кровь и за меня, грешную, за избавление мое от греха. Повели, Владычице, да отверзутся и мне двери святого поклонения Крестного. Ты мне будь доблестной Поручительницей к Родившемуся от Тебя. Обещаю Тебе с этого времени уже не осквернять себя более никакою плотскою скверной, но как только увижу Древо Креста Сына Твоего, отрекусь от мира и тотчас уйду туда, куда Ты как Поручительница наставишь меня».

И когда я так помолилась, почувствовала вдруг, что молитва моя услышана. В умилении веры, надеясь на Милосердную Богородицу, я опять присоединилась к входящим в храм, и никто не оттеснил меня и не возбранил мне войти. Я шла в страхе и трепете, пока не дошла до двери и сподобилась видеть Животворящий Крест Господень. Так познала я тайны Божий и, что Бог готов принять кающихся. Пала я на землю, помолилась, облобызала святыни и вышла из храма, спеша вновь предстать пред моей Поручительницей, где дано было мной обещание. Преклонив колени пред иконой, так молилась я пред ней:

«О Влаголюбивая Владычице наша, Богородице! Ты не возгнушалась молитвы моей недостойной. Слава Богу, приемлющему Тобой покаяние грешных. Настало мне время исполнить обещание, в котором Ты была Поручительницей. Ныне, Владычице, направь меня на путь покаяния».

И вот, не кончив еще своей молитвы, слышу голос, как бы говорящий издалека: «Если перейдешь за Иордан, то обретешь блаженный покой».

Я тотчас уверовала, что этот голос был ради меня, и, плача, воскликнула к Богородице: «Госпоже Владычице, не оставь меня, грешницы скверной, но помоги мне», — и тотчас вышла из церковного притвора и пошла прочь. Один человек дал мне три медные монеты. На них я купила себе три хлеба и у продавца узнала путь на Иордан.

На закате я дошла до церкви святого Иоанна Крестителя близ Иордана. Поклонившись прежде всего в церкви, я тотчас спустилась к Иордану и омыла его святою водой лицо и руки. Затем я причастилась в храме святого Иоанна Предтечи Пречистых и Животворящих Тайн Христовых, съела половину от одного из своих хлебов, запила его святой Иорданской водой и проспала ту ночь на земле у храма. Наутро же, найдя невдалеке небольшой челн, я переправилась в нем через реку на другой берег и опять горячо молилась Наставнице моей, чтобы Она направила меня, как Ей Самой будет угодно. Сразу же после того я и пришла в эту пустыню».

Авва Зосима спросил у преподобной: «Сколько же лет, мать моя, прошло с того времени, как ты поселилась в этой пустыне?» — «Думаю, — отвечала она, — 47 лет прошло, как вышла я из Святого Града».

Авва Зосима вновь спросил: «Что имеешь или что находишь ты себе в пищу здесь, мать моя?» И она отвечала: «Было со мной два с половиной хлеба, когда я перешла Иордан, потихоньку они иссохли и окаменели, и, вкушая понемногу, многие годы я питалась от них».

Опять спросил авва Зосима: «Неужели без болезней пребыла ты столько лет? И никаких искушений не принимала от внезапных прилогов и соблазнов?» — «Верь мне, авва Зосима, — отвечала преподобная, — 17 лет провела я в этой пустыне, словно с лютыми зверями борясь со своими помыслами… Когда я начинала вкушать пищу, тотчас приходил помысл о мясе и рыбе, к которым я привыкла в Египте. Хотелось мне и вина, потому что я много пила его, когда была в миру. Здесь же, не имея часто простой воды и пищи, я люто страдала от жажды и голода. Терпела я и более сильные бедствия: мной овладевало желание любодейных песен, они будто слышались мне, смущая сердце и слух. Плача и бия себя в грудь, я вспоминала тогда обеты, которые давала, идя в пустыню, пред иконой Святой Богородицы, Поручницы моей, и плакала, моля отогнать терзавшие душу помыслы. Когда в меру молитвы и плача совершалось покаяние, я видела отовсюду мне сиявший Свет, и тогда вместо бури меня обступала великая тишина.

Блудные же помыслы, прости, авва, как исповедаю тебе? Страстный огнь разгорался внутри моего сердца и всю опалял меня, возбуждая похоть. Я же при появлении окаянных помыслов повергалась на землю и словно видела, что предо мной стоит Сама Пресвятая Поручительница и судит меня, преступившую данное обещание. Так не вставала я, лежа ниц день и ночь на земле, пока вновь не совершалось покаяние и меня не окружал тот же блаженный Свет, отгонявший злые смущения и помышления.

Так жила я в этой пустыне первые семнадцать лет. Тьма за тьмой, беда за напастью обстояли меня, грешную. Но с того времени и доныне Богородица, Помощница моя, во всем руководствует мною».

Авва Зосима опять спрашивал: «Неужели тебе не потребовалось здесь ни пищи, ни одеяния?»

Она же отвечала: «Хлебы мои кончились, как я сказала, в эти семнадцать лет. После того я стала питаться кореньями и тем, что могла обрести в пустыне. Платье, которое было на мне, когда перешла Иордан, давно разодралось и истлело, и мне много потом пришлось терпеть и бедствовать и от зноя, когда меня палила жара, и от зимы, когда я тряслась от холода. Сколько раз я падала на землю, как мертвая. Сколько раз в безмерном борении пребывала с различными напастями, бедами и искушениями. Но с того времени и до нынешнего дня сила Божия неведомо и многообразно соблюдала мою грешную душу и смиренное тело. Питалась и покрывалась я глаголом Божиим, всё содержащим ( Втор. 8, 3), ибо не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе Божием ( Мф. 4, 4; Лк. 4, 4), и не имеющие покрова камением облекутся ( Иов. 24, 8), если совлекутся греховного одеяния ( Кол. 3, 9). Как вспоминала, от сколького зла и каких грехов избавил меня Господь, в том находила я пищу неистощимую».

Когда авва Зосима услышал, что и от Священного Писания говорит на память святая подвижница — от книг Моисея и Иова и от псалмов Давидовых, — тогда спросил преподобную: «Где, мать моя, научилась ты псалмам и иным Книгам?» Она улыбнулась, выслушав этот вопрос, и отвечала так: «Поверь мне, человек Божий, ни единого не видела человека, кроме тебя, с тех пор, как перешла Иордан. Книгам и раньше никогда не училась, ни пения церковного не слышала, ни Божественного чтения. Разве что Само Слово Божие, живое и всетворческое, учит человека всякому разуму ( Кол. 3, 16; 2 Пет. 1, 21; 1 Фес. 2, 13). Впрочем, довольно, уже всю жизнь мою я исповедала тебе, но с чего начинала, тем и кончаю: заклинаю тебя воплощением Бога-Слова — молись, святой авва, за меня, великую грешницу.

И еще заклинаю тебя Спасителем, Господом нашим Иисусом Христом — все то, что слышал ты от меня, не сказывай ни единому до тех пор, пока Бог не возьмет меня от земли. И исполни то, о чем я сейчас скажу тебе. Будущим годом, в Великий пост, не ходи за Иордан, как ваш иноческий обычай повелевает».

Опять удивился авва Зосима, что и чин их монастырский известен святой подвижнице, хотя он пред нею не обмолвился о том ни одним словом.

«Пребудь же, авва, — продолжала преподобная, — в монастыре. Впрочем, если и захочешь выйти из монастыря, ты не сможешь… А когда наступит святой Великий четверг Тайной Вечери Господней, вложи в святой сосуд Животворящего Тела и Крови Христа, Бога нашего, и принеси мне. Жди же меня на той стороне Иордана, у края пустыни, чтобы мне, придя, причаститься Святых Таин. А авве Иоанну, игумену вашей обители, так скажи: внимай себе и стаду своему ( Деян. 20, 23; 1 Тим. 4, 16). Впрочем, не хочу, чтобы ты теперь сказал ему это, но когда укажет Господь».

Сказав так и испросив еще раз молитв, преподобная повернулась и ушла в глубину пустыни.

Весь год старец Зосима пребыл в молчании, никому не смея открыть явленное ему Господом, и прилежно молился, чтобы Господь сподобил его еще раз увидеть святую подвижницу.

Когда же вновь наступила первая седмица святого Великого поста, преподобный Зосима из-за болезни должен был остаться в монастыре. Тогда он вспомнил пророческие слова преподобной о том, что не сможет выйти из монастыря. По прошествии нескольких дней преподобный Зосима исцелился от недуга, но все же остался до Страстной седмицы в монастыре.

Приблизился день воспоминания Тайной вечери. Тогда авва Зосима исполнил поведенное ему — поздним вечером вышел из монастыря к Иордану и сел на берегу в ожидании. Святая медлила, и авва Зосима молил Бога, чтобы Он не лишил его встречи с подвижницей.

Наконец преподобная пришла и стала по ту сторону реки. Радуясь, преподобный Зосима поднялся и славил Бога. Ему пришла мысль: как она сможет без лодки перебраться через Иордан? Но преподобная, крестным знамением перекрестив Иордан, быстро пошла по воде. Когда же старец хотел поклониться ей, она запретила ему, крикнув с середины реки: «Что творишь, авва? Ведь ты — иерей, носитель великих Тайн Божиих».

Перейдя реку, преподобная сказала авве Зосиме: «Благослови, отче». Он же отвечал ей с трепетом, ужаснувшись о дивном видении: «Воистину неложен Бог, обещавший уподобить Себе всех очищающихся, насколько это возможно смертным. Слава Тебе, Христе Боже наш, показавшему мне через святую рабу Свою, как далеко отстою от меры совершенства».

После этого преподобная просила его прочитать «Верую» и «Отче наш». По окончании молитвы она, причастившись Святых Страшных Христовых Таин, простерла руки к небу и со слезами и трепетом произнесла молитву святого Симеона Богоприимца: «Ныне отпущаеши рабу Твою, Владыко, по глаголу Твоему с миром, яко видеста очи мои спасение Твое».

Затем вновь преподобная обратилась к старцу и сказала: «Прости, авва, еще исполни и другое мое желание. Иди теперь в свой монастырь, а на следующий год приходи к тому иссохшему потоку, где мы первый раз говорили с тобой». «Если бы возможно мне было, — отвечал авва Зосима, — непрестанно за тобой ходить, чтобы лицезреть твою святость!» Преподобная снова просила старца: «Молись, Господа ради, молись за меня и вспоминай мое окаянство». И, крестным знамением осенив Иордан, она, как прежде, прошла по водам и скрылась во тьме пустыни. А старец Зосима возвратился в монастырь в духовном ликовании и трепете и в одном укорял себя, что не спросил имени преподобной. Но он надеялся на следующий год узнать наконец и ее имя.

Прошел год, и авва Зосима снова отправился в пустыню. Молясь, он дошел до иссхошего потока, на восточной стороне которого увидел святую подвижницу. Она лежала мертвая, со сложенными, как подобает, на груди руками, лицом обращенная к Востоку. Авва Зосима омыл слезами ее стопы, не дерзая касаться тела, долго плакал над усопшей подвижницей и стал петь псалмы, подобающие скорби о кончине праведных, и читать погребальные молитвы. Но он сомневался, угодно ли будет преподобной, если он погребет ее. Только он это помыслил, как увидел, что у главы ее начертано: «Погреби, авва Зосима, на этом месте тело смиренной Марии. Воздай персть персти. Моли Господа за меня, преставльшуюся месяца апреля в первый день, в самую ночь спасительных страданий Христовых, по причащении Божественной Тайной Вечери».

Прочитав эту надпись, авва Зосима удивился сначала, кто мог сделать ее, ибо сама подвижница не знала грамоты. Но он был рад наконец узнать ее имя. Понял авва Зосима, что преподобная Мария, причастившись Святых Тайн на Иордане из его рук, во мгновение прошла свой дальний пустынный путь, которым он, Зосима, шествовал двадцать дней, и тотчас отошла ко Господу.

Прославив Бога и омочив слезами землю и тело преподобной Марии, авва Зосима сказал себе: «Пора уже тебе, старец Зосима, совершить поведенное тебе. Но как сумеешь ты, окаянный, ископать могилу, ничего не имея в руках?» Сказав это, он увидел невдалеке в пустыне лежавшее поверженное дерево, взял его и начал копать. Но слишком суха была земля, сколько ни копал он, обливаясь потом, ничего не мог сделать. Распрямившись, авва Зосима увидел у тела преподобной Марии огромного льва, который лизал ее стопы. Старца объял страх, но он осенил себя крестным знамением, веруя, что останется невредим молитвами святой подвижницы. Тогда лев начал ласкаться к старцу, и авва Зосима, возгораясь духом, приказал льву ископать могилу, чтобы предать земле тело святой Марии. По его слову лев лапами ископал ров, в котором и было погребено тело преподобной. Исполнив завещанное, каждый пошел своей дорогой: лев — в пустыню, а авва Зосима — в монастырь, благословляя и хваля Христа, Бога нашего.

Придя в обитель, авва Зосима поведал монахам и игумену, что видел и слышал от преподобной Марии. Все дивились, слушая о величии Божием, и со страхом, верой и любовью установили творить память преподобной Марии и почитать день ее преставления. Авва Иоанн, игумен обители, по слову преподобной, с Божией помощью исправил в обители то, что надлежало. Авва Зосима, пожив еще Богоугодно в том же монастыре и немного не дожив до ста лет, окончил здесь свою временную жизнь, перейдя в жизнь вечную.

Так передали нам дивную повесть о житии преподобной Марии Египетской древние подвижники славной обители святого всехвального Предтечи Господня Иоанна, расположенной на Иордане. Повесть эта первоначально не была ими записана, но передавалась благоговейно святыми старцами от наставников к ученикам.

Я же, — говорит святитель Софроний, архиепископ Иерусалимский (память 11 марта), первый описатель Жития, — что принял в свой черед от святых отцов, все предал письменной повести.

Бог, творящий великие чудеса и великими дарованиями воздающий всем, с верою к Нему обращающимся, да вознаградит и читающих, и слушающих, и передавших нам эту повесть и сподобит нас благой части с блаженной Марией Египетской и со всеми святыми, Богомыслием и трудами своими угодившими Богу от века. Дадим же и мы славу Богу Царю вечному, да и нас сподобит милость обрести в День Судный о Христе Иисусе, Господе нашем, Ему же подобает всякая слава, честь, и держава, и поклонение со Отцем, и Пресвятым и Животворящим Духом, ныне н присно и во веки веков, аминь.

18 марта Русская Церковь отмечает 3-ю неделю Великого поста, Крестопоклонную.

Преподобный Иоанн Дамаскин

Слово о кресте …для нас, спасаемых, — сила Божия.(1 Кор. 1, 18)

В воскресенье третьей недели Великого Поста на всенощном бдении в центр храма выносится Животворящий Крест, которому всю неделю поклоняются верующие.

Как путник, уставший от долгой дороги, отдыхает под раскидистым деревом, так и православные христиане, совершая духовное путешествие в Небесный Иерусалим — к Пасхе Господней, находят в середине пути «Древо крестное», чтобы под его сенью набраться сил для дальнейшего пути. Или как перед приходом царя, возвращающегося с победой, вначале шествуют его знамена и скипетры, так и Крест Господень предваряет Христову победу над смертью — Светлое Воскресение.

При сем поклонении поется песнь:

Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и Святое Воскресение Твое славим.

Церковь выставляет, в середине Четыредесятницы, верующим Крест для того, чтобы напоминанием о страданиях смерти Господней воодушевить и укрепить постящихся к продолжению подвига поста. Поклонение Кресту продолжается и на четвертой неделе поста — до пятницы, и потому вся четвертая неделя называется крестопоклонною.

«Крест — хранитель всей вселенной, крест — красота церкви, крест — царей держава, крест — укрепление верующих, крест — ангелов слава и демонов язва». Так объясняет одно из церковных песнопений значение креста для всего мира. «Тростию креста, обмакнув ее в красные чернила Твоей крови, Ты, Господи, по-царски подписал нам прощение грехов» — говорится в одной из стихир праздника.

О поклонении Кресту

… «Слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, — сила Божия» (1 Кор. 1, 18). Ибо духовный судит о всем, а душевный человек не принимает того, что от Духа Божия» (1 Кор. 2, 15, 14). Ибо это есть безумие для тех, которые не принимают с верой и не помышляют о Благости и Всемогуществе Бога, но божественные дела исследуют посредством человеческих и естественных рассуждений, ибо все, что принадлежит Богу, выше естества и разума, и мысли. И если кто-нибудь станет взвешивать: каким образом Бог вывел все из небытия в бытие и ради чего, и если бы он захотел постигнуть это посредством естественных рассуждений, то он не постигнет. Ибо это знание душевное и бесовское. Если же кто, руководствуясь верой, примет во внимание, что божество — благое и всемогущее, и истинное и мудрое, и праведное, то он найдет все гладким и ровным и путь — прямым. Ибо вне веры спастись невозможно, потому что все, как человеческое, так и духовное, основано на вере. Ибо без веры ни земледелец не разрезает борозды земли, ни купец на малом древе не вверяет своей души беснующейся бездне моря; не происходят ни браки, ни что-либо иное в жизни. Верою уразумеваем, что все приведено из небытия в бытие могуществом Божиим; верою правильно совершаем все дела как — божеские, так и человеческие. Вера, далее, есть нелюбопытствующее одобрение.

Всякое, конечно, деяние и чудотворение Христово — весьма велико и божественно, и удивительно, но удивительнее всего Честной Его Крест. Ибо смерть ниспровергнута, прародительский грех уничтожен, ад ограблен, даровано Воскресение, дана нам сила презирать настоящее и даже саму смерть, возвращено первоначальное блаженство, открыты врата рая, наше естество село одесную Бога, мы сделались чадами Божиими и наследниками не через другое что, а через Крест Господа нашего Иисуса Христа. Ибо все это устроено через Крест: «все мы, крестившиеся во имя Иисуса Христа, — говорит апостол, — в смерть Его крестились» (Гал. 3, 27). И далее: Христос есть Божия сила и Божия премудрость (1 Кор. 1, 24). Вот смерть Христа или Крест, одел нас в ипостасную Божию мудрость и Силу. Сила же Божия есть слово крестное или потому, что через него открылось нам могущество Божие, то есть победа над смертью, или потому, что подобно тому как четыре конца Креста, соединяясь в центре, твердо держатся и высота , и глубина, и длина, и широта, то есть вся видимая и невидимая тварь.

Крест дан нам в качестве знамения на челе, как Израилю — обрезание. Ибо через него мы, верные, различаемся от неверных и узнаемся. Он — щит и оружие, и памятник победы над диаволом. Он — печать, для того, чтобы не коснулся нас Истребляющий, как говорит Писание (Исх. 12, 12, 29). Он — лежащих восстание, стоящих опора, немощных посох, пасомых жезл, возвращающихся руководство, преуспевающих путь к совершенству, души и тела спасение, отклонение от всяких зол, всяких благ виновник, греха истребление, росток воскресения, древо Жизни Вечной.

Итак, самому древу, драгоценному по истине и досточтимому, на котором Христос принес Самого Себя в жертву за нас, как освященному прикосновением и Святого Тела, и Святой Крови, естественно должно покланяться; подобным образом — и гвоздям, копью, одеждам и святым Его жилищам — яслям, вертепу, Голгофе, спасительному животворящему гробу, Сиону — главе Церквей, и подобному, как говорит Богоотец Давид: «Пойдем к жилищу Его, поклонимся подножию ног Его». А что он разумеет Крест, показывает то, что сказано: «Стань, Господи, на место покоя Твоего» (Пс. 131, 7-8). Ибо за Крестом следует Воскресение. Ибо если вожделенны дом и ложе, и одежда тех, которых мы любим, то насколько более — то, что принадлежит Богу и Спасителю, через посредство чего мы и спасены!

Поклоняемся же мы и образу Честного и Животворящего Креста, хотя бы он был сделан и из иного вещества; поклоняемся, почитая не вещество (да не будет!), но образ, как символ Христа. Ибо Он, делая завещание Своим ученикам, говорил: «тогда явится знамение Сына Человеческого на небе» (Мф.24, 30), разумеется Крест. Поэтому и Ангел воскресения говорил женам: «Иисуса ищите Назарянина, распятого» (1 Кор. 1, 23). Хотя много христов и иисусов, но один — Распятый. Он не сказал: «пронзенного копьем», но: «распятого». Поэтому должно поклоняться знамению Христа. Ибо где будет знамение, там будет и Сам Он. Веществу же, из которого состоит образ Креста, хотя бы это было золото или драгоценные камни, после разрушения образа, если бы такое случилось, не должно поклоняться. Итак, всему тому, что посвящено Богу, мы поклоняемся, относя почтение к Нему Самому.

Древо жизни, насажденное Богом в раю, предызобразило этот Честной Крест. Ибо так как смерть вошла через посредство древа, то надлежало, чтобы через древо же были дарованы Жизнь и Воскресение. Первый Иаков, поклонившись на конец Жезла Иосифа посредством образа обозначил Крест, и , благословив своих сыновей переменными руками (Быт. 48, 14), он весьма ясно начертал знамение Креста. То же обозначили жезл Моисеев, крестообразно поразивший море и спасший Израиля, а фараона потопивший; руки, крестовидно простираемые и обращающие в бегство Амалика; горькая вода, услаждаемая древом, и скала, разрываемая и изливающая источники; жезл, приобретающий Аарону достоинство священноначалия; змий на древе, вознесенный в виде трофея, как будто бы он был умерщвлен, когда древо исцеляло тех, которые с верой смотрели на мертвого врага, подобно тому, как и Христос Плотию, не знавшей греха, был пригвожден за грех. Великий Моисей говорит: увидите, что жизнь ваша будет висеть на древе пред вами (Втор. 28, 66). Исаия: «всякий день простирал Я руки Мои к народу непокорному, ходившему путем недобрым, по своим помышлениям» (Ис. 65, 2). О, если бы мы, поклоняющиеся ему (то есть Кресту), получили удел во Христе, Который был распят!

Источник: Преподобный Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры.

Литургия Преждеосвященных даров — одна из самых красивых великопостных служб. Верующие стремятся хотя бы один раз за пост присутствовать на ней и причащаться Святых Христовых Таин.

Возлюбленные о Господе братья и сестры!

Сейчас будет совершена Литургия Преждеосвященных Даров. Это богослужение, которое преимущественно совершается в дни особого воздержания и сугубого поста: среду и пятницу в течение всех дней Святой Четыредесятницы

Литургия Преждеосвященных Даров по своему характеру, прежде всего, вечернее богослужение, выражаясь точнее, это причащение после вечерни.

Великим Постом, следуя церковному уставу, по средам и пятницам полагается полное воздержание от пищи до захода солнца. Эти дни особенно напряженного физического и духовного подвига освящены ожиданием причащения Тела и Крови Христовых, и это ожидание поддерживает нас в нашем подвиге, как духовном, так и физическом; целью этого подвига становится радость ожидания вечернего причащения.

К сожалению, сегодня практически утрачено это понимание Литургии Преждеосвященных Даров как вечернего причащения, и поэтому служба это совершается повсеместно преимущественно с утра, как и сейчас.

Богослужение начинается Великой Вечерней, но первый возглас священника: «Благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа, ныне и присно и во веки веков!», такой же как и на Литургии Иоанна Златоуста или Василия Великого; таким образом, все богослужение обращено к надежде Царства, оно есть то духовное ожидание, что и определяет собой весь Великий Пост.

Затем, как обычно, следует чтение 103 псалма «Благослови, душе моя, Господа!» Священник читает светильничные молитвы, в которых просит Господа о том, чтобы Он «исполнил уста наша хваления… дабы величать нам святое имя» Господа, «в остальное время нынешнего дня избежать различных козней лукавого», «оставшуюся часть дня провести непорочно пред святою Славою» Господа.

По окончании чтения 103 псалма диакон произносит Великую ектению, с которой начинается и полная Литургия.

«Миром Господу помолимся» — первые слова ектении, которые означают, что мы в мире душевном должны начинать свои молитвы. Прежде примириться со всеми, на кого держим свои обиды, кого мы сами обидели, — это непременное условие для нашего участия в богослужении. Диакон сам не произносит никаких молитв, он лишь помогает при совершении богослужения, призывает народ к молитве. А все мы, отвечая «Господи, помилуй!», должны принимать участие в общей молитве, ведь само слово «Литургия» означает общее служение.

Каждый молящийся в храме – не пассивный зритель, а участник Богослужения. Диакон призывает нас к молитве, священник от лица всех собравшихся в храме совершает молитву, а все мы вместе являемся участниками богослужения.

Во время ектении священник читает молитву, где просит Господа «услышать нашу молитву и внять гласу моления нашего».

По окончании ектении и возгласа священника чтец начинает читать 18 кафизму, которая состоит из псалмов (119-133), называемых «песнями восхождения». Их пели на ступенях Иерусалимского храма, поднимаясь по ним; это была песнь людей, собиравшихся для молитвы, готовившихся к встрече с Богом.

Во время чтения первой части кафизмы священник откладывает в сторону Евангелие, разворачивает святой антиминс, после чего Агнец, освященный на Литургии в воскресение, с помощью копия и лжицы перекладывает на дискос и ставит перед ним зажженную свечу.

После этого диакон произносит т.н. «малую» ектению. «Паки и паки миром Господу помолимся», т.е. «снова и снова в мире Господу помолимся». «Господи, помилуй» — отвечает хор, а вместе с ним и все собравшиеся. В это время следует молитва священника:

«Господи, не в ярости Твоей обличай нас и не во гневе Твоем наказывай нас… Просвети очи сердец наших для познания Твоей Истины… ибо Твоя держава, и Твое есть Царство и сила и слава».

Затем вторая часть чтения 18 кафизмы, во время которого священник совершает троекратное каждение престола со святыми Дарами и земной поклон перед престолом. Снова произносится «малая» ектения, во время которой священником читается молитва:

«Господи Боже наш, вспомни нас грешных и непотребных рабов Твоих… даруй нам Господи все просимое для спасения и помоги нам любить и бояться Тебя от всего сердца нашего… ибо Ты – благой и человеколюбивый Бог…»

Читается последняя, третья часть кафизмы во время которой совершается перенос Святых Даров с престола на жертвенник. Это будет отмечено звонком в колокольчик, после чего все собравшиеся, отмечая важность и святость этого момента, должны опуститься на колени. После перенесения Святых Даров на жертвенник снова звонит колокольчик, значит уже можно подыматься с колен.

Священник наливает вино в чашу, покрывает святые сосуды, но ничего при этом не произносит. Завершается чтение третей части кафизмы, снова произносится «малая» ектения и возглас священника.

Хор начинает пение стихов из 140 и 141 псалмов: «Господи, воззвах к Тебе, услышь меня!» и положенных на этот день стихир.

Стихиры – это богослужебные поэтические тексты, в которых отражается суть празднуемого дня. Во время этого пения диакон совершает каждение алтаря и всего храма. Каждение – это символ возносимых нами молитв Богу. Во время пения стихиры на «И ныне» священнослужители совершают торжественный вход. Предстоятелем читается молитва:

«Вечером, как и утром и в полдень, восхваляем, благословляем Тебя и молимся Тебе… не дай уклониться сердцам нашим к словам или мыслям лукавым… избавь нас от всех уловляющих души наши… Тебе подобает вся слава, честь и поклонение , Отцу и Сыну и Святому Духу».

Священнослужители выходят на солею (возвышение перед входом в алтарь), и Предстоятель благословляет Святой Вход словами: «Благословен вход святых Твоих, всегда ныне и присно и во веки веков!» Диакон, начертывая кадилом святой крест, произносит «Премудрость, прости!» «Прости» — значит «станем прямо, благоговейно».

В Древней Церкви, когда богослужение было значительно продолжительней сегодняшних, собравшиеся в храме сидели, вставая в особенно важные моменты. Диаконский возглас, призывающий стать прямо и благоговейно, напоминает нам о важности и святости совершаемого Входа. Хор поет древний богослужебный гимн «Свете Тихий».

Священнослужители входят в святой алтарь и совершают восхождение на горнее место. В этот момент мы сделаем специальную остановку для того, чтобы пояснить последующие действия. Всем нам желаю осмысленно принять участие в совершаемом богослужении.
После «Свете Тихий»

Возлюбленные о Господе, братья и сестры! Совершился вход, священнослужители взошли на горнее место. В те дни, когда вечерня совершается отдельно, вход и восхождение на горнее место являются кульминационным моментом богослужения.

Сейчас настало время пения особого прокимна. Прокимен – это стих из Священного Писания, чаще всего из Псалтири. Для прокимна стих выбирается особенно сильный, выразительный и подходящий к случаю. Состоит прокимен из стиха, в собственном смысле называемом прокимном, и одного или трех «стихов», которые предшествуют повторению прокимна. Название свое прокимен получил оттого, что он предшествует чтению из Священного Писания.

Сегодня мы услышим два отрывка из Священного Писания Ветхого Завета, взятые из книг Бытия и Притчей Соломоновых. Для лучшего понимания эти отрывки будут прочитаны в русском переводе. Между этими чтениями, которые называются паремии, совершается обряд, главным образом напоминающий нам те времена, когда Великий Пост был преимущественно подготовкой оглашенных ко Святому Крещению.

Во время чтения первой паремии священник берет зажженную свечу и кадило. По окончании чтения священник, начертывая кадилом святой крест, произносит: «Премудрость, прости!», тем самым призывая к особому вниманию и благоговению, указывая на особенную мудрость, заключенную в настоящем моменте.

Затем священник оборачивается к собравшимся и, благословляя их, произносит: «Свет Христов просвещает всех!». Свеча – символ Христа, Света мира. Зажигание свечи во время чтения Ветхого Завета означает, что все пророчества совершились во Христе. Ветхий Завет ведет ко Христу так же, как и Великий Пост ведет к просвещению оглашенных. Свет крещения, соединяющий оглашенных с Христом, открывает их разум для понимания учения Христова.

По установившейся традиции в этот момент все собравшиеся опускаются на колени, о чем их предупреждает звонок колокольчика. После произнесения слов священником звонок колокольчика напоминает о том, что можно встать с колен.

Следует второй отрывок из Священного Писания из книги Притчей Соломоновых, который также будет прочитан в русском переводе. После второго чтения из Ветхого Завета по указаниям устава полагается пение пяти стихов из вечернего 140 псалма, начинающегося со стиха: «Да исправится молитва моя, яко кадило пред тобою»

В те времена, когда Литургия еще не приобрела сегодняшней торжественности и состояла просто в причащении за вечерней, эти стихи пелись во время причащения. Теперь они составляют прекрасное покаянное введение ко второй части богослужения, т.е. к самой Литургии Преждеосвященных Даров. Во время пения «Да исправится…» все собравшиеся лежат ниц, а священник, стоя у престола, кадит его, а потом жертвенник, на котором находятся Святые Дары.

По окончании пения священником произносится молитва, которая сопровождает все великопостные богослужения, — молитва святого Ефрема Сирина. Эта молитва, которая сопровождается земными поклонами, настраивает нас на правильное понимание нашего постного делания, заключающегося не просто в ограничении себя в пище, но в умении видеть и бороться со своими собственными прегрешениями.

В те дни, когда Литургия Преждеосвященных Даров совпадает с престольным праздником, или в других указанных уставом случаях, полагается чтения апостольского послания и отрывка из Евангелия. Сегодня такое чтение уставом не положено, а значит, его не будет. Перед сугубой ектенией мы с Вами сделаем еще одну остановку, для того чтобы лучше понять дальнейший ход богослужения. Помогай всем Господь!
После «Да исправится…»

Возлюбленные о Господе братья и сестры! Завершилась вечерня, и теперь весь следующий ход богослужения – это уже непосредственно Литургия Преждеосвященных Даров. Сейчас диаконом будет возглашена сугубая ектения, когда мы с вами должны усилить наши молитвы. Во время произнесения этой ектении священник молится о том, что Господь принял наши усердные моления и ниспослал на народ Свой, т.е. на нас, всех собравшихся в храме, ожидающих от него неистощимой милости, Свои богатые щедроты.

Поименного поминовения за живых и умерших на Литургии Преждеосвященных Даров не бывает. Затем следует ектения об оглашенных. В Древней Церкви таинству Крещения предшествовал долгий период оглашения желающих стать христианами.

Великий Пост – это как раз время усиленной подготовки к Крещению, которое обычно совершалось в Великую Субботу или на Пасху. Те, кто готовились принять Таинство Крещения, посещали специальные огласительные занятия, на которых им разъяснялись основы православного вероучения, для того, чтобы их будущая жизнь в Церкви была осмысленной. Оглашенные посещали также богослужения, в частности Литургию, на которой они могли присутствовать до ектении об оглашенных. Во время её произнесения диакон призывает всех верных, т.е. постоянных членов православной общины, помолиться об оглашенных, чтобы Господь помиловал их, огласил их Словом Истины, открыл им Евангелие правды. А священник в это время молится Господу и просит Его о том, чтобы Он избавил их (т.е. оглашенных) от древнего обольщения и козней противника… и сопричел их к духовному стаду Христову.

С половины Поста прибавляется еще ектения о «просвещаемых», т.е. уже «готовых к просвещению». Заканчивается период длительного оглашения, который в Древней Церкви мог продолжаться и несколько лет, и оглашаемые переходят в разряд «просвещаемых» и уже скоро над ними совершится Таинство святого Крещения. Священник в это время молится, чтобы Господь укрепил их в вере, утвердил в надежде, усовершенствовал в любви… и показал их достойными членами Тела Христова.

Затем диакон произносит, чтобы все оглашенные, все, кто готовится к просвещению, вышли из храма. Теперь молиться в храме могут только верные, т.е. только крещеные православные христиане. После удаления оглашенных следует чтение двух молитв верных.

В первой мы просим об очищении души, тела и чувств наших, вторая молитва готовит нас к перенесению Преждеосвященных Даров. Затем наступает торжественный момент перенесения Святых Даров на престол. Внешне этот вход похож на Великий вход за Литургией, но по существу и духовному значению он, конечно, совершенно другой.

Хор начинает петь особую песнь: «Ныне силы небесные с нами невидимо служат, ибо вот, входит Царь Славы, вот Жертва, таинственно освященная, переносится».

Священник в алтаре, с воздетыми вверх руками, трижды произносит эти слова, на которые диакон отвечает: «С верой и любовью приступим и причастниками Жизни вечной будем. Аллилуия, Аллилуия, Аллилуия».

Во время перенесения Святых Даров все должны благоговейно опуститься на колени.

Священник в Царских вратах, по установившейся традиции, тихом голосом произносит: «С верою и любовью приступим» и ставит Святые Дары на престол, покрывает их, но ничего при этом не произносит.

После этого произносится молитва святого Ефрема Сирина с тремя поклонами. Завершено перенесение Святых Даров, уже совсем скоро наступит момент Святого Причащения священнослужителей и всех, кто к этому готовился. Для этого мы сделаем еще одну остановку, чтобы объяснить последнюю часть Литургии Преждеосвященных Даров. Помогай всем Господь!
После Великого Входа

Возлюбленные о Господе, братья и сестры! Совершилось торжественное перенесение Святых Даров на престол, и теперь мы уже совсем близко подошли к самому моменту святого причащения. Сейчас будет произнесена диаконом просительная ектения, а священник в это время молится, чтобы Господь избавил нас и верный народ Свой от всякой нечистоты, освятил души и тела всех нас, чтобы с чистой совестью, непосрамленным лицом, просвещенным сердцем… соединиться нам с Самим Христом Твоим, истинным Богом нашим.

За этим следует молитва Господня «Отче наш», завершающая всегда наше приготовление к Причастию. Произнося её, молитву Самого Христа, мы тем самым принимаем дух Христов как свой собственный, Его молитву к Отцу как нашу, Его волю, Его желание, Его жизнь как наши собственные.

Завершается молитва, священник преподает нам мир, диакон призывает всех нас преклонить свои главы перед Господом, а в это время читается молитва главопреклонения, где священник от лица всех собравшихся просит Господа, чтобы Он сохранил народ Свой и удостоил всех нас причаститься животворящих Его Таинств.

Затем следует возглас диакона – «Вонмем», т.е. будем внимательны, а священник, касаясь рукой Святых Даров, возгласно произносит: «Преждеосвященная Святая – Святым!». Это означает, что Преждеосвященные Святые Дары предлагаются святым, т.е. всем верным чадам Божиим, всем собравшимся в этот момент в храме. Хор поет: «Един Свят, Един Господь, Иисус Христос, во славу Бога Отца. Аминь». Закрываются Царские врата, и наступает момент причащения священнослужителей.

После того как они причастятся, Святые Дары будут заготовлены для всех сегодняшних причастников и погружены в Чашу. Всем, кто сегодня собирается причащаться, нужно быть особенно внимательными и сосредоточенными. Скоро настанет момент нашего соединения со Христом. Помогай всем Господь!
Перед причащением прихожан

Возлюбленные о Господе братья и сестры! Древняя Церковь не знала другого повода для участия в Литургии, кроме как для причащения Святых Даров на ней. Сегодня это евхаристическое ощущение, к сожалению, ослабло. И мы порой даже не подозреваем, для чего мы приходим в храм Божий. Обычно каждый хочет просто помолиться «о чем-то своем», но мы теперь знаем, что православное богослужение, а особенно Литургия, — это не просто молитва «о чем-то», это наше участие в жертве Христовой, это наша совместная молитва, совместное предстояние Богу, общее служение Христу. Все молитвы священника — это не просто его личное обращение к Богу, а молитва от лица всех собравшихся, от лица всех находящихся в храме. Мы об этом часто даже не подозреваем, что это и наша молитва, это и наше участие в Таинстве.

Участие в богослужении должно быть, конечно же, осознанным. Всегда нужно стремиться к тому, чтобы за богослужением причаститься Святых Христовых Таин. Ведь каждый крещеный человек — это часть Тела Христова, а через всеобщность нашего причащения является этому мiру, который «во зле лежит», Церковь Христова.

Церковь – это Тело Христово, а мы — часть этого Тела, часть Церкви. И, чтобы нам не заблудиться в нашей духовной жизни, необходимо постоянно стремиться к соединению со Христом, которое нам дается в таинстве Святого Причастия.

Мы очень часто, становясь на путь духовного совершенствования, не знаем, что нам надо делать, как правильно поступать. Церковь же дает нам все, что нужно для нашего возрождения. Все это дается нам в Таинствах Церкви. А Таинством Таинств, или, точнее, Таинством Церкви, — Таинством, которое выявляет Саму природу Церкви, — является Таинство святого Причащения. Поэтому, если мы будем пытаться познавать Христа, не причащаясь, то у нас ничего никогда не получится.

Познавать Христа можно, только пребывая вместе с Ним, а таинство Причащения – это наша дверь ко Христу, которую мы должны открыть, и принять Его в свое сердце.

Сейчас настал сам момент, когда все желающие причаститься соединятся со Христом. Священник со Святой Чашей произнесет молитвы перед Святым Причащением, и все готовившиеся к Причастию должны внимательно их выслушать. Подходя к Чаше, нужно крестообразно сложить руки на груди и отчетливо произнести свое христианское имя, и, причастившись, поцеловать край Чаши и отходить на запивку.

По установившейся традиции причащаться могут только те из детей, кто уже в состоянии принять частицу Святого Хлеба. Хор в это время поет особый причастный стих: «Хлеб небесный и Чашу жизни вкусите – и увидите, как благ Господь».

Когда Причастие завершится, священник заходит в алтарь и благословляет народ в заключении богослужения. Следует последняя ектения, в которой мы благодарим Бога за причастие бессмертных, небесных и животворящих страшных Христовых Таин, и последняя молитва, т.н. «заамвонная», — молитва, которая подводит итог значению этого богослужения. После нее священник произносит отпуст с упоминанием празднуемых сегодня святых, а это, прежде всего, преподобная мать Мария Египетская и святитель Григорий Двоеслов, папа Римский, святой еще неразделенной Древней Церкви, к которому восходит традиция совершения Литургии Преждеосвященных Даров.

На этом служба будет завершена. Желаю всем собравшимся помощи Божией и надеюсь, что сегодняшнее богослужение, которое постоянно комментировалось, поможет всем нам лучше понять смысл и предназначение православного богослужения, чтобы у нас появилось желание в дальнейшем все больше и больше постигать наше православное наследие, через осмысленное участие в богослужении, через участие в Таинствах Святой Церкви. Аминь.

Благовещение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии

Благовещение, двунадесятый праздник, празднуется 7 апреля (нов ст.), (25 марта по ст. стилю), отстоит ровно на 9 месяцев от даты празднования Рождества Христова, имеет один день предпразднства и один день попразднства, в который празднуется Собор архангела Гавриила. Предпразднство и попразднство отлагаются, если Благовещение случается на Страстной или Светлой седмице.
Беседа святителя Прокла, Патриарха Константинопольского на Благовещение
Андрей Кураев: Благовещение
Избранные акафисты Пресвятой Богородице

* * *
Видео-сюжет Ивана Дьяченко:

* * *

Благовещение. Икона XVIIв. о. Патмос.

Праздник Благовещения совершается в воспоминание явления Пресвятой Деве Марии Архангела Гавриила и возвещения им тайны воплощения от Нее Иисуса Христа, Спасителя мира. По достижении совершеннолетия, согласно обычаю, имевшему силу закона. Пресвятая Дева Мария, хотя и неохотно, оставила храм Иерусалимский и вручена была престарелому плотнику Иосифу-Обручнику, или хранителю девства Ее. Иосиф происходил из одного с Ней колена и взял Ее к себе, чтобы под видом супружества быть Ее защитником. Живя в Галилейском городе Назарете, в доме Иосифа, Пресвятая Дева большую часть времени проводила в уединении и безмолвии, занималась богомыслием и молитвою, чтением Священного Писания и рукоделием.

Спустя четыре месяца по обручении, во время Ее молитвенных размышлений, предстал пред Ней Архангел Гавриил и произнес: «Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою, благословенна Ты между женами». Явление Архангела не устрашило Марии, но его приветствие смутило своей необычностью. Желая успокоить Марию и уверить в истине своего приветствия, Архангел Гавриил сообщил Ей, что Своим глубоким смиренномудрием Она обрела величайшую благодать у Бога — быть Материю Сына Божия.

Для большего удостоверения Пречистой Девы Архангел возвестил Ей тайну воплощения Сына Божия теми же словами, в каких предсказал об этом событии пророк Исаия: «И вот зачнешь, во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус. Он будет велик, и наречется Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова во веки, и Царству Его не будет конца».

Мария не усомнилась в словах Божественного посланника, но выказала недоумение, как может родиться сын у той, которая обрекла себя на девство. В разъяснение Ее смиренного недоумения Архангел открыл Ей истину, которую он принес от Всемогущего Бога: «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим». Постигнув волю Божию и всецело предавая Себя ей, Пресвятая Дева отвечала: «Се, раба Господня; да будет Мне по слову твоему».

На Руси Благовещение считаются большим праздником, с него в старину начинали год. По благочестивому верованию русского народа, в этот день, как и на Пасху, солнце «играет», и грешников в аду не мучают. По своему величию праздник Благовещения не отменяется даже еси он приходится на Пасху.

Церковь знаменательно воспевает праздник: Днесь спасения нашего главизна, и еже от века таинства явление; Сын Божий Сын Девы бывает, и Гавриил благодать благовествует. Темже и мы с ним Богородице возопиим: радуйся, Благодатная, Господь с Тобою. (Тропарь, глас 4-й).

Праздник Благовещения, посвящёный воспоминанию и прославлению события, описанного в Евангелии (Лк. 1, 26-38), у древних христиан носил различные названия: «Зачатие Христа», «Благовещение о Христе», «Начало искупления», «Благовещение Ангела Марии», — и только в VII веке ему было усвоено навсегда наименование «Благовещения Пресвятыя Богородицы».

Установление этого праздника принадлежит самой глубокой древности. Св. Афанасий (IV века) в своей беседе на этот праздник называет его первым в ряду праздников и особенно почитаемым, так как он напоминает начало домостроительства спасения людей. В V и VI веках по причине ересей, унижавших лице Богоматери и искажавших догмат о воплощении Иисуса Христа, представились особенные побуждения для Церкви возвеличить торжество праздника, за это время торжество праздника обогатилось многими песнопениями, в которых раскрыто таинство воплощения сына Божия и величие Богоматери.

В дореволюционной России существовал трогательный обычай, особенно в Москве, в День Благовещения, как в день возвещения свободы всему миру, выпускать из клеток птиц на волю. Заниматься же каким-либо, даже лёгким, трудом в этот день считалось тяжким грехом. А вот предание о том, что в этот день, как и на другие великие праздники, солнце на восходе играет, вы можете проверить сами, если встанете пораньше.

* * *
Валерий Брюсов — Благовещенье

Ты была единая от нас,
Днем Твоей мечтой владела пряжа,
Но к Тебе, святой, в вечерний час
Приступила ангельская стража.

О царица всех мирских цариц,
Дева, предреченная пророком.
Гавриил, войдя, склонился ниц
Пред Тобой в смирении глубоком.

Внемля непостижное уму,
Ты покорно опустила очи.
Буди Мне по слову твоему,
Свят! Свят! Свят! твой голос, о пророче.
27 августа 1902

Закон Божий — Благовещение:

7 апреля
В древности празднику Благовещения давали разные названия: зачатие Христа, Благовещение о Христе, Начало искупления, Благовещение ангела Марии. О том, где и как впервые появился праздник Благовещения, ничего неизвестно. Известно лишь, что в 560 году император Иустиниан указал дату празднования Благовещения — 25 марта (7 апреля по новому стилю).

Название праздника — Благовещение — передает главный смысл связанного с ним события: возвещение Деве Марии благой вести о зачатии и о рождении Ею Богомладенца Христа. Этот праздник относится к двунадесятым непереходящим праздникам и отмечается каждый год в один и тот же апрельский день.

А.Рублев, «Благовещение» (1405)

Главной иконой праздника можно считать шедевр Андрея Рублева: ангел сходит к Деве, чтобы возвестить ей «Благую весть». Архангел Гавриил принес Деве Марии самую большую новость — Сын Божий становится Сыном человеческим. Исполняется пророчество Исаии, Богородица отвечает согласием на весть ангела: «Да будет мне по слову твоему». Без этого добровольного согласия Бог не мог бы стать человеком. Он не мог бы воплотиться, так как Бог не действует силой, не принуждает нас ни к чему. Человеку дана полная свобода ответить Богу согласием и любовью.

Церковное Предание говорит, что в тот момент, когда Деве Марии явился Архангел Гавриил, она читала книгу пророка Исаии, как раз те слова о рождении Мессии. «Я готова стать последней служанкой у той, которая удостоится родить Мессию», — думала она.

С Благовещением в народе связаны некоторые старинные обычаи. Говорят, что в Благовещение «птица гнезда не вьет, девица косы не плетет», то есть всякая работа считается грехом.

Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и святое Воскресение Твое поем и славим: Ты бо еси Бог наш, разве Тебе иного не знаем, имя Твое именуем.

Братья и сестры! Вот и прошли мы половину пути к Светлому Христову Воскресению!

Позади первая строгая седмица с покаянными канонами и днем отдохновения в Неделю Торжества Православия. Позади первые исповеди под тяжкой ношей грехов и первые радостные ощущения легкости разрешения от греха. Позади вторая седмица, Неделя Григория Паламы, позади третья седмица и вот оно воскресенье Крестопоклонное.

Сегодня выносится из алтаря Святой Крест и полагается посредине храма на аналое для поклонения. Всю последующую седмицу в понедельник, среду и пятницу будет совершаться поклонение Пречестному и Животворящему Кресту Господню, после чего по окончании пятничного вечернего богослужения с торжеством и благоговением Крест отнесут в алтарь.

Впереди Светлое Христово Воскресенье, но «сегодня, как заботливая и чадолюбивая матерь наша, Церковь полагает перед нами Крест не как орудие Крестных мук нашего Спасителя. Это будет потом, на Страстной седмице, когда встанем мы у подножия Креста Господня и оросим его слезами сострадания. Как символ победы над смертью и Воскресения полагает сегодня перед нами Крест Святая Церковь. Потому и поем мы сегодня: Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и святое Воскресение Твое поем и славим, что Крест и Воскресение нераздельны1».

Оглянитесь назад. Половина пути пройдена. Печаль о прегрешениях постепенно превращается в радость покаяния, труд подвижничества становится трудом благостным, подвиг поста кому-то начинает казаться привычным (иногда по нерадению), кому-то весьма и весьма утомительным, кому-то трудным и радостным, но каждый говеющий надеется на помощь Божью. И такая помощь приходит в конце третьей седмицы. В это время каждый православный, поклонившись Кресту Христову, соизмерив Его ношу со своей, получает утешение и поддержку.

Животворящий Кресте Господень выносится для нас в середине поста по великой премудрости КрестЦеркви. Он дается нам для упрочения в нас терпения к себе и ближним, настойчивости в подвиге, для духовного подкрепления сил наших по

дороге к Светлому Христову Воскресенью. «Как путник, уставший от долгой дороги, отдыхает под раскидистым деревом, так и православные христиане, совершая духовное путешествие в Небесный Иерусалим – к Пасхе Господней, находят в середине пути “Дерево Крестное”, чтобы под его сенью набраться сил для дальнейшего пути2».

Но мы не должны забывать в торжествующем отдохновении, что на пути этом несем свой личный крест, который по мысли святителя Игнатия должен преобразиться в Крест Христов:

Что значит крест свой? Почему этот крест свой, то есть отдельный каждого человека, вместе называется и Крестом Христовым?

Крест свой: скорби и страдания земной жизни, которые у каждого человека – свои.

Крест свой: пост, бдение и другие благочестивые подвиги, которыми смиряется плоть и покоряется духу. Эти подвиги должны быть сообразны силам каждого, и у каждого они – свои.

Крест свой: греховные недуги, или страсти, которые у каждого человека – свои! С одними из них мы родимся, другими заражаемся на пути земной жизни.

Крест Христов – учение Христово [Пс. СХVIII, 38, 120].

Суетен и бесплоден крест свой, как бы он ни был тяжек, если чрез последование Христу он не преобразится в крест Христов3.

Поклонение кресту Толкуя призыв Христа Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за мною [Мк 8, 34] святитель Игнатий опять же словами Господа ободряет человека несущего крест свой: «Крест дотоле тягостен, доколе он пребывает крестом своим. Когда же он преобразится в Крест Христов, то получает необыкновенную легкость: иго Мое благо, и бремя Мое легко есть [Мф 11, 30], сказал Господь3».

В самом же «Поучении в третью неделю Великого поста» святитель говорит, что мы не только должны нести свой крест, но и сораспнуться Христу:

«Возлюбленные братья! Воздавая сегодня, по уставу святой Церкви, поклонение честному кресту Господню телами нашими, воздадим ему поклонение и духом! Почтим честный крест Христов, – орудие победы и знамя славы Христовой, – исповедовав каждый с креста своего: «Достойное по делам моим восприемлю! Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем!» Созанинем своей греховности, благодарением Богу, покорностью воле Божией соделаем крест свой – орудие казни и знамя бесчестия – орудием победы и знамением славы, подобно кресту Господа. Отверзем себе крестом рай4».

Чтобы хотя бы ненадолго, хотя бы на мгновение открылись нам врата рая, в который человек может вернуться благодаря крестной смерти Спасителя, нам еще предстоит узкий путь пятой, шестой и страстной седмицы. И мы знаем, что в конце этого пути – смерть, смерть Христова. Это смерть Того, Кто своим крестным подвигом послужил нам. Поэтому в конце этого пути должна быть еще одна смерть – смерть ветхого человека в каждом из нас. Но непременно с помощью Божьей, вместе с Воскресением Христовым, сораспнувшийся с Христом, воскреснет в каждом из нас новый человек, надеющийся на жизнь вечную. А пока неся свой личный крест, крест своих грехов и страстей, крест своих скорбей и страданий, но и радостный крест своего поста и подвига, поклонимся Кресту Христову и получим утешение.

Литургию Преждеосвященных Даров можно, не преувеличивая, назвать сердцевиной или центром великопостных богослужений. В некоторых старинных рукописных служебниках она называется «Литургией Великой Четыредесятницы». И, действительно, она является самым характерным богослужением этого священного периода года.

Название этой службы раскрывает нам саму ее сущность: она является именно литургией «Даров Преждеосвященных». Этим она отличается от литургии св. Василия Великого и литургии св. Иоанна Златоуста, на которых совершается Евхаристия – приношение и освящение даров. Во время «Литургии Великой Четыредесятницы» нам предлагаются Святые Дары «преждеосвященные», т. е. уже заранее освященные на одной из предшествующих литургий, которая служилась в иной день. Предлагаются нам эти Святые Дары, чтобы мы имели возможность причащаться от них и освящаться ими. Другими словами Литургия Преждеосвященных Даров – это, в сущности, не «литургия» в том смысле, как бывают обычные литургии Иоанна Златоуста или Василия Великого, а особый чин Причащения.

Чтобы понять причины возникновения чина приобщения преждеосвященными Святыми Дарами, надо обратиться к его истории. Его корни восходят к древнейшей практике Церкви. В первые века христианской истории верующие приступали к Святым Тайнам на каждой литургии.

Существовал даже обычай, что верующие, когда не было литургии среди недели, причащались частным образом от Святых Даров, оставшихся от воскресной литургии. И на основании этого обычая выкристаллизовалось в монастырях особое последование молитвы: все монахи молились совместно перед Причастием, и затем они также совместно благодарили Бога, Который их сподобил стать причастниками Святых Таин. Это совершалось после вечерни или же после 9-го часа (около трех часов пополудни), так как древние отшельники постились до позднего часа, вкушая пищу обыкновенно только один раз в день, вечером. Со временем это последование молитв принимало облик краткой службы, несколько похожей на чинопоследование литургии. Так возникло то, что ныне именуется «последованием изобразительных», которое в современной практике совершается после шестого или девятого часа. Само название «изобразительная» указывает на то, что в этой краткой службе, в какой-то мере, «отображается» чин литургии. А в этом отношении оно оказалось предшественником нашей Литургии Преждеосвященных Даров.

Во время Великого Поста полная литургия совершается только по субботам и воскресеньям. Древний церковный обычай, который был подтвержден правилами соборов, запрещает совершение литургии в будни Великого Поста, так как эти дни должны быть всецело посвящены посту и покаянию. Совершение Божественной Литургии не соответствовало бы скорбному характеру этих дней. Литургия является пасхальной тайной, праздником Церкви, наполненным радостью и духовным ликованием.

Однако, здесь возникал вопрос. Как говорит св. Василий Великий, верующие его времени привыкли причащаться, кроме суббот и воскресных дней, еще, по крайней мере два раза в неделю – в среду и пятницу. Но как причащаться без литургии? Ответ был дан уже заранее: от Святых Даров, освященных на одной из предшествующих литургий. Мы находимся во время Великого Поста. Но пост в те времена означал полное воздержание от всякой пищи до наступления захода солнца. А Причастие Святых Даров должно было увенчать, закончить постный день. Поэтому оно должно было, в эти дни, иметь место уже после вечерни.

Чин Литургии Преждеосвященных Даров так и состоит из вечерни, в конце которой предлагаются Святые, Преждеосвященные Дары и читаются приготовительные молитвы перед Причащением, совершается само Причащение и возносятся, после него, благодарственные молитвы. Связь этой службы с Великим Постом придает ей особый, «скорбный» характер. Престол и священные сосуды, содержащие Св. Тайны покрыты покровцами темного цвета. Молитвы исполнены чувствами смирения и умиления. Вообще, вся служба носит характер особой таинственности.

Первая часть Литургии Преждеосвященных Даров состоит из великопостной вечерни, только с некоторыми особенностями. Священник облачается в темные священные одежды. Сама вечерня начинается не возгласом, обычным для вечерни («Благословен Бог наш…»), а начальным возгласом литургии: «Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа…». Таким образом, все богослужение обращено к надежде Царства, оно то духовное ожидание, что и определяет собой весь Великий Пост.

Потом читается, как на других вечернях, псалом 103-й – «предначинательный», начинающийся словами «Благослови, душе моя, Господа! Господи, Боже мой, возвеличился еси зело…».

Этот псалом, восхваляющий Бога – Творца всего мира, является как бы «предисловием» вечерни, а, вместе с ней, и всего круга повседневных служб, так как по ветхозаветному преданию, вечер с наступающей ночью считается началом дня или же суток.

После этого «предисловия», диакон (или, вместо него, сам священник) приглашает верующих к совместной молитве, произнося Великую или Мирную ектенью: «Миром Господу помолимся…».

Потом читаются псалмы 119-й по 133-й. Эти псалмы представляют собой 18-ю кафизму или главу из книги псалмов — Псалтири. Эти псалмы называются «песнями восхождения»; в древности, еще в ветхозаветные времена, их пели на ступенях Иерусалимского храма, поднимаясь по ним.

В то время, когда на клиросе читаются эти псалмы, священник в алтаре приготовляет Святые Дары на жертвеннике: переносится на жертвенник Преждеосвященный Ангец (Тело Христово, напоенное Честной Его Кровью), оставшийся после воскресной или субботней литургии. Потом вливается в чашу неосвященное вино с водой, и покрываются священные сосуды, как это делается перед обычной лиутргией. Все это совершается молча, без каких-либо молитв. Богослужебный устав подчеркивает эту особенность: все молитвы были уже прочтены за воскресной литургией, на которой освящались Св. Дары.

По окончании этих приготовлений и чтения 18-й кафизмы, вечерняя служба продолжается пением отрывков из обычных вечерних псалмов, начинающихся словами «Господи, воззвах к Тебе, услыши мя…». Далее вставляются те церковные песнопения – стихиры на «Господи, воззвах», — которые на данный день указаны в богослужебных книгах. И при окончании этих песнопений, священнослужители совершают обычный вечерний вход – шествие в алтарь через царские врата, которое завершается молитвой «Свете Тихий».

Вслед за вечерним входом предлагаются два чтения – «паремии» – из Ветхого Завета: одно из книги Бытия, другое из книги Притчей Соломоновых. Между двумя этими чтениями совершается обряд, напоминающий те времена, когда Великий Пост был посвящен приготовлению людей к крещению. Во время первого отрывка из Ветхого Завета священник ставит зажженную свечу на Евангелие, лежащее на Престоле; по окончании первого чтения священник берет эту свечу и кадило и благословляет молящихся, возглашая: «Свет Христов просвещает всех!». Свеча – символ Христа, Света мира. Стоящая на Евангелии во время чтения Ветхого Завета свеча, символически указывает на то, что все пророчества свершились во Христе, Который просветил Своих учеников, чтобы «они могли разуметь писания». Ветхий Завет ведет к Христу, так же, как Великий Пост ведет к просвещению крещающихся. Свет Крещения, соединяющий людей со Христом, открывает их разум для понимания учения Христова.

После второго ветхозаветного чтения начинается посреди храма торжественно-умилительное пение: «Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою, воздеяние руку моею – жертва вечерняя». Слова эти из 140 псалма. Во время этого пения совершается в алтаре каждение перед св. престолом и жертвенником. Пение это повторяется шесть раз, и при этом вставляются другие стихи из того же псалма.

В практике Русской Церкви, после пения этих стихов читается великопостная молитва преп. Ефрема Сирина «Господи и Владыко живота моего…».

Затем следует прилежное моление о всех членах Церкви, а также об оглашенных и, начиная со среды 4-й недели Поста – особенно о тех оглашенных, которые в этом году приготовляются «ко святому просвещению», то есть к Таинству Крещения, которое в древности совершалось в Святую и Великую Субботу. И уже после отпущения всех оглашенных начинается вторая часть Литургии Преждеосвященных Даров: чин Причащения.

Наступает торжественный момент перенесения Святых Даров на престол. Внешне этот Вход похож на Великий Вход за Литургией, но по существу и духовному значению он, конечно, совершенно иной. В полном Евхаристическом богослужении Великий Вход есть перенесение (приношение) еще не освященных Даров: Церковь приносит себя, свою жизнь, жизнь своих членов и все творение в жертву Богу, включая эту жертву в единую и совершенную жертву Христа. Вспоминая Христа, Церковь вспоминает всех тех, кого Он воспринял, для их искупления и спасения. Перенесение Святых Даров символически изображает явление Христа и завершение поста, молитвы и ожидания, — приближение той помощи, утешения, радости, которых мы ждали.

Торжественное перенесение Святых Даров с жертвенника на св. престол сопровождается древней песнью: «Ныне силы небесные…». Вот русский перевод этой молитвы: «Ныне силы небесные с нами невидимо служат, потому что вот входит Царь Славы. Вот Жертва Тайная, уже освященная, переносится. С верою и любовью приступим, чтобы быть участниками жизни вечной. Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя».

Вход со Св. Дарами, уже освященными, совершается с крайним благоговением, и все верующие в храме падают ниц. В практике Русской Церкви после Великого Входа вторично на Литургии Преждеосвященных Даров читается молитва Ефрема Сирина «Господи и Владыко живота моего».

Начинается теперь непосредственное приготовление к святому Причащению, заключающее в себе, преимущественно, молитву Господню «Отче наш». Этой молитвой всегда завершается приготволение к Причастию. Произнося ее, молитву Самого Христа, мы тем самым принимаем Дух Христов, как собственный, Его молитву к Отцу, как нашу, Его волю, Его желание, Его жизнь, как наши собственные.

Потом совершается Причащение духовенства под пение причастного стиха – «Вкусите и видите, яко благ Господь!», и затем причащение мирян.

Богослужение заканчивается, и священник возглашает: «С миром изыдем!». В заключение всей службы, произносится молитва «заамвонная». «Заамвонными» называются заключительные молитвы обычной литургии и Литургии Преждеосвященных Даров оттого, что священник произносит эти молитвы стоя близ того места, где когда-то возвышался среди храма древний «амвон» – т. е. особенная каменная кафедра, откуда читалось Евангелие.

«Заамвонная» молитва Литургии Преждеосвященных Даров отличается особой красотой выражения. В ней отражается связь между служением Литургии Преосвященных Даров и постным временем. Святая Четыредесятница – время подвигов, время тяжкой борьбы со страстями и грехами. Но победа над невидимыми врагами несомненно будет дана всем, которые, по выражению «заамвонной» молитвы – «добрым подвигом» подвизаются. И уже недалек от нас день святого Воскресения.

Божественная Литургия Преждеосвященных Даров – одна из самых прекрасных и умилительных служб Церкви. Но, вместе с тем, она является и неким настойчивым призывом к частому Причащению Св. Христовых Таин. В ней слышен голос из глубины веков, голос живого, древнего предания Церкви. Голос этот говорит, что нельзя жить жизнью во Христе, если верующий не обновляет постоянно свою связь с источником жизни — причащаясь Тела и Крови Господа Иисуса Христа. Ибо Христос есть, по словам ап. Павла – «жизнь наша» (Кол. 3: 4).

Архангел падший, приняв образ змея, разговаривает с девой, обрученной мужу, и обманывает ее. Это – грехопадение.

У жены в Раю еще нет имени. Лишь после изгнания из Рая Адам даст ей имя Хава, или Ева, что значит «жизнь». Первое звено греха в человеческом роде, а вместе с ним и косвенная причина смерти – женщина – называется «жизнью», но не в насмешку, а ради пророчества.

Жизнью должна стать Евина Дочка, к Которой тоже придет Архангел, только не падший, а славный. Он придет и скажет: «Радуйся, Благодатная. Господь с Тобою». Слов таких никогда не говорили ангелы людям. Ни Моисею, ни Илии, как бы ни были велики эти оба, ни кому-то еще.

Моисей, проживший 40 лет во дворце фараона, еще 40 – в горах среди овец и наконец еще 40 – в пустыне, предводительствуя евреям, описал в кратких словах историю грехопадения.

Лука, «врач возлюбленный», спутник Павла и один из 70 апостолов, описал Благовещение.

Эти рассказы зафиксированы не только в разные времена, но и на разных языках. Моисей – на иврите, Лука – на греческом. Но приложенные друг к дружке, эти рассказы образуют подобие зеркального отражения. Все главные черты в них тождественны друг другу, и только знак «минус» моисеевого рассказа меняется на знак «плюс» в Евангелии.

Если Господу было угодно родиться от Жены, то почему Он не родился сразу от Евы? Зачем нужна была эта длинная, кровавая и запутанная трагедия, называемая «историей»? Неужели наш мир для Него – подобие театра? Конечно, нет.

Дело в том, что нельзя, невозможно родиться Богу от любой жены. Любой куст может стать Неопалимой купиной, если Бог того захочет. Но не всякий человек может быть вместилищем наивысшей благодати. В большинстве случаев куст сгорит в пламени Божества, а, говоря евангельски, и «мехи прорвутся, и вино прольется».

Во всех женщинах – одна природа и органы пола приспособлены к вынашиванию и рождению. Но не во всех женщинах одни мысли, одна чистота, одна молитва, одно желание служить только Единому и больше никому. Господь воплотился и стал человеком, как только нашел Ту, от Которой стало возможно Боговоплощение.

Вся история мира до Рождества, говорит Иоанн Дамаскин, двигалась в сторону рождения человечеством лучшего цветка – Богородицы. И в слове «Богородица», говорит Дамаскин, помещается весь Промысл Божий о ветхозаветном мире.

Ради этого – избрание одного человека – Авраама. Ради этого – дарование Аврааму потомства и превращение этого потомства в многочисленный народ. Ради этого – дарование народу Закона. (Нужно было отделить и оградить этот народ от всех прочих, чтобы в недрах его вырастить Деву, достойную стать Матерью Мессии.)

И вот Она родилась.

Уже прошли, незаметные для посторонних глаз, годы жизни при Храме – годы, овеянные тайной, пронизанные благодатью; годы, прожитые под недремлющим взором Всевидящего Ока.

Уже девочка стала девушкой, и в Храме больше оставаться было нельзя. Уже обручили Ее вдовцу из Ее же колена, который должен был хранить и оберегать врученное ему сокровище.

Она никогда не была праздной. За годы жизни в Храме Она привыкла чередовать молитву с работой, а работу с чтением и богомыслием. И тогда Она тоже была занята делом, когда, не раскрывая дверей, в Ее доме появился Архангел.

Есть иконы, на которых Дева прядет. Это, скорее, символ, чем факт, поскольку в Ее чреве и от Ее кровей для Бесплотного соткалась Плоть. Прядение указывает на это. И есть иконы, где Она читает. Читает, конечно же, Писание и, быть может, те самые слова, где говорится: «Се Дева во чреве примет и родит Сына».

Так или иначе, Книга подходит больше. Ее многочисленные буквы, точки и крючочки так похожи на обилие ветвей и листвы на дереве. Дева Мария ведь исправила Евину ошибку, загладила прежнее непослушание. В листве райского дерева тогда спрятался змей, а в буквах этой Книги таится небесный смысл. Там, у дерева, праматерь была в высшей степени нерассудительна, доверчива, поспешна в решениях. Здесь Мария проявляет сдержанность и мудрость. Она проявляет наличие у Нее духовного опыта, редкого, почти невозможного для Ее отроческих лет.

Совсем недавно тот же Архангел, «Гавриил, предстоящий пред Богом» (Лк. 1: 19), явился в Храме священнику Захарии и возвестил о будущем зачатии Предтечи. Тогда старый священник «смутился, и страх напал на него» (Лк. 1: 12).

Когда же Дева Мария увидела небесного гостя, Она «смутилась и размышляла, что бы это было за приветствие» (Лк. 1: 29).

Разница очевидна: священник боится, Дева размышляет. Она смотрит на гостя молча, так, словно Она привычна к посещениям сверху. Она молчит и рассуждает в себе. Это проявление дисциплины ума высшей пробы; это аскетическая зрелость высшего порядка.

Никакой мистический экстаз не овладевает Ею, помимо Ее воли. Она предельно собранна. Она вслушивается в слова Гавриила, а тот объясняет Деве, что пророчества исполняются. На языке понятий, доступных только уму и сердцу истинных израильтян, чающих утехи Израилевой, Гавриил говорит о рождении Сына, Которому будет дан престол Давида, Который воцарится над домом Иакова и Царству Которого не будет конца.

Дева слушает.

Надо думать, что Она не просто слушает, но слушает и молится, силясь почувствовать, обман ли это, подобный шепоту змея в Раю, или правда Божия. Один раз Она позволяет Себе вопрос: «Как будет это, когда Я мужа не знаю?»

В ответ Гавриил говорит о Духе Святом и о Силе Всевышнего, Которые имеют найти на Нее и осенить Ее. Дух Святой – это Утешитель, а Сила Всевышнего – это Слово Божие и Сын. Он здесь, Он смотрит на Ту, Которая будет Его земной Матерью. Он ждет Ее согласия.

Ведь еще не произошло зачатие. Еще только идет диалог Ангела и Девушки. Вся история мира истончилась до слабости нити. Испугайся Дева, скажи: «Я боюсь! Отойди от Меня», – и Ангел отойдет, а история продолжится. Продолжится поиск земной Матери для Безлетного Сына.

Мария не должна отказываться ни из чувства недостоинства, ни из чувства страха. Она должна быть выше Моисея, который, слыша повеление идти в Египет и уводить народ, то ссылается на дефект речи, то спрашивает, что именно ему говорить израильтянам.

Дева отвечает: «Се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему».

Все!

Двери души Марии раскрыты воле Божией и замыслу о Ней, а через Нее – о всех нас. Человечество в Ее лице сказало Богу: «Да!» Человечество сказало: «Приходи! Приходи тем чудным и неожиданным способом, которым Ты решил прийти».

Бог, уважающий свободу человека, получает человеческое разрешение на то чтобы творить в тайне от праздных взглядов Свои великие дела, открытые и понятные одним только смиренным душам. Об этом скоро Сама Мария пропоет, встретившись с матерью будущего Предтечи.

«Низложил сильных с престолов, и вознес смиренных;
Алчущих исполнил благ, и богатящихся отпустил ни с чем» (Лк. 1: 52–53).

Наши молитвы в большой части своей повторяют однажды сказанные ангелами слова. Мы поем, вслед за серафимами, на литургии: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф».

Мы читаем и поем Трисвятое.

Мы начинаем утреню ангельскими словами: «Слава в вышних Богу, и на земле – мир, в человецех благоволение».

К Божией Матери мы тоже обращаемся ангельскими словами.

«Радуйся, Благодатная. Господь с Тобою», – говорим мы Ей вслед за Гавриилом. Эти слова повторяются часто, далеко выходя за рамки праздника Благовещения. Вплотную к ним примыкают длинные похвалы великолепного Акафиста Благовещению, каждая строчка которого слаще рахат-лукума.

Радуйся, Лествице, Ею же сниде Бог!

Радуйся, мосте, приводяй сущих от земли на Небо!

Радуйся, столпе огненный, наставляй сущия во тьме!

Радуйся, покрове миру, ширший облака…

Все эти похвалы рождены архангеловым голосом и радостью об исполнившихся пророчествах.

А что же сам Гавриил?

Исполнив то, что было велено ему, и услыхав слова согласия от Девы, он видел, как зачинается в Ее чреве и принимает плотский образ Господь, и с благоговейным страхом покинул скромный Назаретский дом.

«И отошел от Нее Ангел» (Лк. 1: 38).