Достоверных сведений о житии преподобного Илии Муромца, Печерского, сохранилось до нашего времени крайне мало.

Предполагают, что родился он около 1143 года в селе Карачарово под Муромом во Владимирской области в семье крестьянина Ивана, Тимофеева сына и его жены Евфросиньи, дочери Якова. Народное предание отождествило его со знаменитым богатырем Ильей Муромцем, о котором складывались многочисленные былины. Кстати, он является главным действующим лицом – могучим витязем княжеского рода Ильей Русским – и германских эпических поэм XIII века, основанных на более ранних сказаниях.

С детства и до 30 лет Илья был парализован, а потом чудесным образом получил исцеление от трех вещих старцев – калик перехожих (нищих странников), – которые предсказали, что «смерть ему на бою не писана». Взяв родительское благословение, –

«Ой ты, гой еси, родимый, милый батюшка!
Дай ты мне свое благословеньице,
Я поеду во славный стольный Киев-град –
Помолиться чудотворцам киевским,
Заложиться^* за князя Владимира,
Послужить ему верой-правдою,
Постоять за веру христианскую», –

Илья много лет состоял в дружине киевского князя Владимира Мономаха – был «первый богатырь во Киеве», не знавший поражений.

Илья Муромец прославился многочисленными воинскими подвигами и невиданной силой, которую использовал только для борьбы с врагами Отечества, защиты русских людей и восстановления справедливости. А обиды тогда было от кого терпеть: в степях рыскало «Идолище поганое» (так называли печенегов), леса облюбовали соловьи-разбойники, с хазарской стороны грозил «Жидовин проклятый»…

Все сказания свидетельствуют об истинно христианском смирении и кротости Ильи Муромца (он никогда не превозносил себя!), величавом спокойствии и мире душевном: «Я простой русский богатырь, крестьянский сын. Я спасал вас не из корысти, и мне не надо ни серебра, ни золота. Я спасал русских людей, красных девушек, малых деточек, старых матерей. Не пойду я к вам воеводой в богатстве жить. Мое богатство – сила богатырская, мое дело – Руси служить, от врагов ее оборонять».

Получив в одном из боев с половцами неизлечимую рану в грудь и повинуясь зову сердца, Илья принял монашеский постриг в Киево-Печерском Успенском монастыре. В то время так поступали многие воины, заменяя меч железный мечом духовным и проводя свои последние дни в сражении не за земные ценности, а за небесные.

Отсутствие в Киево-Печерском патерике жития преподобного Илии косвенно свидетельствует о том, что в иноческих подвигах святой воин успел провести не так много времени. Это дает основание предположить, что его постриг пришелся на время игуменства преподобного Поликарпа Печерского (1164–1182).

Скончался Илия Муромец около 1188 года, примерно на 45-м году жизни. Его мощи покоятся до сего времени в Антониевых пещерах Киево-Печерской лавры.

…Илья Муромец
Нанял хитроумных плотников.
Построил он церковь соборную
Святителю Николе Можайскому
Во славном во городе во Киеве.
Сам заехал во пещеры во глубокие,
Тут Илья уж преставился.
Поныне его мощи нетленные!»

В документальном источнике имя богатыря впервые упоминается в 1574 году.

В XVIII веке паломник Леонтий оставил такое свидетельство: «Видехом храброго воина Илию Муромца в нетлении под покровом златым; ростом – яко нынешние крупные люди; рука у него левая пробита копием, язва вся знать (видна), а правая изображена крестным знамением».

В 1988 году межведомственная комиссия Минздрава УССР провела экспертизу мощей святого. Результаты исследований подтверждают факты жизни былинного богатыря: определен возраст почившего – 40–55 лет; рост – 177 см (в свое время он был на голову выше человека среднего роста); выявлены такие дефекты позвоночника, которые позволяют говорить о перенесенном в юности параличе конечностей; установлена причина смерти – обширная рана в области сердца.

К лику святых Илия Муромец был причислен в 1643 году в числе 69 подвижников Киево-Печерской лавры.

Русские люди доныне чтут память святого богатыря. На его предполагаемой родине 1 января 1993 года в храме святых Гурия, Самона и Авива была торжественно установлена икона святого Илии с частицей его мощей. В 1994 году на городском кладбище была заложена часовня во имя святого, которую освятили через четыре года. Преподобный Илия Муромец причислен к собору Муромских святых.

Военнослужащие Ракетных войск стратегического назначения и Погранслужбы России, а также части специального назначения считают святого богатыря своим небесным покровителем.

В 1998 году на территории Главного штаба Ракетных войск в Подмосковье был построен и освящен храм во имя преподобного Илии Муромца. В алтаре храма находится икона святого с частицей мощей из Киево-Печерской лавры.

В Косово (Сербия) после Балканской войны почти четыре года – с июля 1999-го по июнь 2003-го – был развернут полевой храм преподобного Илии Муромца, который затем вывезли в Чечню, где он находился во Введенском районе, в базовом лагере Воздушно-десантных войск до ноября 2004 года. В полевых условиях Косова и Чечни в этом храме приняло святое крещение большое количество воинов, в том числе и с именем Илия, в память преподобного.

Украинская Православная Церковь Московского Патриархата учредила орден преподобного Илии Муромца, которым награждаются священнослужители и миряне, отличившиеся жертвенным служением Богу и Отечеству, в том числе и в «горячих точках».

1 января. День всенародного пьянства и тяжкого похмелья, головная боль для дежурных врачей и спасателей. Неспроста «широта» отмечания нашими соотечественниками Нового года легла в основу сюжета главного новогоднего фильма — «Иронии судьбы». Но удивительная вещь: по православному календарю на 1 января приходится день памяти мученика Вонифатия — святого, которому молятся… об избавлении от пьянства! Дату специально никто не подгадывал: день памяти мученика «попал» на первый день года благодаря тому, что большевики перевели страну на григорианский календарь в 1918 году. Случайность? С каких это пор христиане верят в случайности?..

Может быть, живи Вонифатий сегодня, за образ жизни никто бы его особенно и не осуждал. Да, любил молодой человек погулять, повеселиться, вина выпить, чтобы кровь взыграла. Да, жил, как бы сейчас сказали, «гражданским браком» со своей возлюбленной — Аглаидой, девушкой неглупой и красивой. Правда, тайно, потому что слишком разнились их социальные статусы: знатная римлянка и раб, ее домоуправитель. Что поделаешь: незамужняя Аглаида до смерти влюбилась в своего красивого слугу, и он отвечал хозяйке взаимностью.

Разве так не бывает? Госпожа и ее худородный любовник. Их история любви могла бы остаться сюжетом для дешевой мыльной оперы, одной из миллионов, а стала героической сагой.

Началось все с того, что этих молодых людей — странное дело! — мучила совесть…

Рим, вторая половина 3 века нашей эры. Вонифатий и Аглаида живут, наслаждаясь друг другом и жизнью. Может, само рабское состояние, а может, врожденные качества располагали юношу жалеть людей, помогать им — не был он надменным повесой без гроша за душой. И Аглаида, как и Вонифатий, терзалась от чувства неправды своей жизни, молилась, но что поделаешь — страсть была сильнее! Слаб человек. Но силен Бог, если у слабого человека хватает решимости и терпения принять Его помощь…

Неизвестно, от кого услышала Аглаида рассказ о мучениках, которых в то страшное время было очень много — 3 век, гонения на христиан императора Диоклетиана — ее, наверное, будто кольнуло в самое сердце. Римлянка захотела привезти мощи мученика, чтобы построить домовую церковь у себя в имении, с почетом их там положив.

Представим себе дочь нефтяного магната, мечтающую за 4-метровым забором своего загородного дома-замка на Новой Риге возвести небольшой храм, а внутри поместить привезенную из далеких стран святыню. Будет, наверное, похоже.

О чем мечтала Аглаида? Наверное, о том, что они с Вонифатием заживут честной, добродетельной жизнью, «с чистого листа», а святой мученик будет им помощником, наставником на этом пути. Как говорила героиня фильма «Неоконченная пьеса для механического пианино» своему возлюбленному: «Мы начнем новую жизнь, чистую, светлую. Мы станем жить в деревне, будем работать, много работать…».

Может быть, с похожими идиллическими мечтами Аглаида стала снаряжать в дорогу своего раба Вонифатия. Дала ему денег на выкуп мощей, снарядила нескольких сопровождающих и послала в Малую Азию. Уже выходя на дорогу, Вонифатий обернулся и бросил возлюбленной в шутку: «А что, если я не сумею найти тело мученика? Может, тебе привезут тогда мое тело, замученное за Христа — примешь ли его?»

Аглаида упрекнула шутника и напомнила ему, что цель его поездки не терпит насмешничества.

Этот упрек вспоминался Вонифатию в дороге… Времени было предостаточно, и он задумался обо всем, что ему предстоит сделать, о тех людях, которые сейчас погибают с именем Христа на устах, о том неизвестном ему пока христианине, чье, быть может, обезображенное побоями тело ему предстоит выкупить за огромные деньги. Вонифатий решил поститься, не пить такого привычного ему вина, молиться перед предприятием, которое — права Аглаида! — слишком серьезное, чтобы относиться к нему легкомысленно.

В киликийском городе Тарсе Вонифатий оставил своих спутников в гостинице, а сам отправился на городскую площадь. Там творилось обычное для того времени дело: казнь «государственных изменников» — людей, не желающих признавать римских богов. Мучения, каким подвергали этих людей, были страшные, изощренные: одного медленно жгли на костре, другого сажали на кол, третьего перепиливали пополам деревянной пилой. Дикость того времени нам представить сложно.

Но, должно быть, гораздо больше молодого раба поразило другое: мученики не сыпали проклятиями, не молили о пощаде, а их лица светились каким-то неземным светом… Пораженный Вонифатий стал ходить от одного мученика к другому, плакал, обнимал страдальцев, целовал их ноги, просил их молитв. Схваченный судией, который руководил этими зверствами, Вонифатий на его гневные расспросы просто сказал: «Я христианин».

Юношу связали, подвесили вниз головой и зверски избили. Потом вонзали острые иглы ему под ногти — страшный прием, который столетия спустя использовался в нашей стране, в застенках НКВД.

«Велик Бог! Велик Христос!» — только и говорил мученик на все попытки заставить его исповедать язычество.

Когда в горло Вонифатию залили раскаленное олово, случилось чудо: это изуверство не повредило ему! Собравшиеся на площади зеваки стали кричать: «Велик Бог христианский!»

Поднялся мятеж. Горожане принялись кидать в судью камни, и тот с позором вынужден был скрыться. Разгоряченная толпа устремилась к языческим храмам — крушить идолов…

Но на следующий день волнение утихло и… Вонифатия продолжили пытать. Когда он невредимым оказался в котле, кипящем смолой, а мучители, готовившие пытку, обгорели… судья испугался и отдал приказ покончить с молодым христианином. Вонифатию отрубили голову.

Его спутники, два дня прождавшие его в гостинице, мысленно перемыли все косточки Вонифатию. «Конечно, этот любитель удовольствий сейчас в какой-нибудь корчме или в доме терпимости развлекается! Чего от него еще ждать?!» — негодовали они. Когда эти люди узнали о казни и разыскали тело святого, то не могли, наверное, найти слов от стыда.

Аглаида ждала возвращения возлюбленного. Предчувствовала она что-то или нет? Как это иногда бывает, брошенное в шутку слово оказалось пророческим. Во сне Аглаида увидела Ангела, который предупредил ее: «Встречай не возлюбленного, а брата и сослужителя нашего». А на следующий день Вонифатий вернулся — своими мощами.

Конечно, Аглаида построила храм, в котором поместила тело мученика — и от его мощей люди стали исцеляться. А сама знатная римлянка раздала свое богатое имение нуждающимся и отреклась от мира. Ее жизнь закончилась через 18 лет молитв и праведной жизни. Говорят, что похоронили их рядом — Аглаиду и Вонифатия, госпожу и раба, обычных, подверженных пагубным привычкам и страстям людей, стяжавших святость; любовников, ставших монахиней и мучеником Христовым.